Я дал себе слово ни за что не дать Зверю участвовать в этой сцене. Это было личное, принадлежащее только Эл и мне. Продолжая свою сладкую пытку, жена слезла с моих колен, и опустилась ниже, дернув ремень брюк. Неужели сейчас я смогу почувствовать ее губы на себе впервые? Внутри все замерло в предвкушении. Член дернулся, упруго выскакивая наружу.
Сжал челюсти, подавляя в себе желание доминировать. Я не мог себе позволить сломать то хрупкое нежное чувство, зародившееся между мной и Эл. Зверь брыкался где-то на границе сознания, стараясь захватить контроль, но пока я успешно удерживал позиции.
— Какой красивый мне достался… муж, — проворковала Элария, накрывая головку губами.
Великое Древо, дай мне сил! Я вцепился пальцами в стул, на котором сидел.
10.2
Влажный теплый язык обводил головку, спускался вниз к основанию, повторяя узор выпуклых вен на стволе, щекотал уздечку и снова возвращался вниз. Я судорожно хватал ртом воздух. Это… Не могло сравниться ни с чем! Разве только с теми моментами, когда я мог дать волю своему Зверю и одновременно присутствовать при этом.
Рука Эл последовала за язычком, полностью высвобождая член из брюк вместе с мошонкой.
— Позволишь мне попробовать кое-что? Читала в одном развратном эльфийском романе.
Я едва мог дышать, а еще надо отвечать на вопросы! Пробормотал нечто, отдаленно похожее на согласие.
— Не дергайся, муж мой, — она потянулась губами к основанию члена, коснулась ими мошонки и… втянула одно из яичек в рот! При этом ее рука продолжала скользить по стволу вверх-вниз.
— Эл… — прохрипел, отрывая ладонь от стула и зарываясь в ее темные густые пряди.
— М? — с громким причмокивающим звуком она выпустила яичко.
— Это слишком, Эл… Зверь придет."
"— Я его не боюсь. И вообще… договорись с ним, — ответила жена, продолжив то, что делала, только с другой стороны.
Со Зверем невозможно договориться, он просто хочет и берет, никого не спрашивая. Но ведь Эл не чувствует страха, тогда почему я так к нему отношусь? Я смотрел, как моя женщина снова возвращается в головке, беря ее в рот, как могла глубоко, ее ритмичные четкие движения взывали к самым низменным частям моего сознания, в голове проносились фантазии: одна порочнее другой. И в каждой из них я был Зверем.