Где ты ходишь?!
С силой открыл холодильник и наткнулся н множественные контейнеры с едой. Готовила она прекрасно, я готов был сожрать свои пальцы, как бы прискорбно это ни звучало. И сколько раз наблюдал, все выжидал, что смогу увидеть момент заказа из доставки, но пусто.
Даже звонил в охрану, дабы лишний раз убедить свое больное воображение в обратном, но нет. Она готовила сама. Непреложная истина. Подтверждение видел каждый день, желудок сводило от умопомрачительного запаха домашней кухни.
Украдкой цеплялся взглядом за тонкие руки, порхающие над кипящими кастрюлями, что непременно добавляли особые приправы в и без того пахнущие блюда.
Ненавидел себя за то, что наблюдал за мимикой ее лица во время готовки. Умиротворение. Я такое ощущал лишь на рыбалке, полностью погружаясь в окружающую меня среду, сливаясь с природой в ее зачатке, выпуская свое истинное я на свободу. Только там вдыхал полной грудью, примерно, как и она во время готовки.
Схватил все разом и повалил на стол, на ходу открывая каждый контейнер.
Опять посмотрел на часы. 00.00. Виски уже во всю наполняло до краев внушительный стакан, который я одним махом перекинул в себя, выливая часть на черную рубашку. Черт. Моя любимая вещица.
А что если с ней что-то случилось? А что если…она не может приехать, потому что ее увезли в лес и.
Нет.
Она просто с очередным мудаком веселится, пока я упиваюсь до белой горячки, вбивая в свою бестолковую голову самые дебильные сюжеты.
Целуешь его, да?
Позволяешь касаться себя.
Вы там трахаетесь как кролики.
Запустил опустевший стакан в стенку, и отвратительные куски разлетелись по всей кухне. С кем ты, девочка? Еще глоток коньяка, чтобы окончательно потерять связь с реальностью и наконец-то забыть девку, сумевшую довести меня до потери рассудка.
Я сжимаю горлышко бутылки и пошатывающейся походкой двигаюсь в гостиную, на ходу цепляя встречающиеся косяки.
Змея, что так проворно залезла под штанину и больно ужалила уязвленную кожу, впрыскивая смертельный яд в кровоток. Принесла мне болезнь, спасения от которой не найти ни в одной шлюхе. Немыслимую жажду, что невозможно утолить.