Тимур вновь опустился к груди и начал сосать левую грудь, попутно сжимая руками правую.
От нахлынувших чувств я закричала и дернулась. Сама терлась о него, чтобы хоть как-то потушить пожар, руками цеплялась за шею и выгибалась, сгорая от неведомых ощущений. Порочно и пошло, но так правильно. Единственное, что ощущалось в данный момент — безумное желание продолжать. Не знала как, не знала, что делать, просто двигалась.
—Блядь, ты такая чувствительная. Дай я кое-что попробую, — и надавил пальцами на клитор, а второй рукой начал массировать колечко ануса.
Искры перед глазами. Движения ускорялись, а с ними и росло мое наслаждение, секунда, вторая.
—Вот так вот, моя девочка, — приставил важные пальцы к губам и продолжил, — попробуй, какая ты на вкус. Самая сладкая в мире.
Я открыла рот, и он вдавил в меня пальцы. Языком прошлась по ним, не чувству никакого вкуса, лишь сгорая в потемневшем возбужденном взгляде Тимура. Член все так же слегка касался мокрой промежности, и я отчаялась уже почувствовать его внутри себя, когда он выругался и потянул меня наверх.
—Если я сейчас не окажусь внутри тебя, то кончу просто при виде своих пальцев в твоем милом ротике, — волосы противно липли к телу, грудью я терлась о горячую кожу мужчины. Губами не пропустила и сантиметра груди, куда я могла бы коснулся. Пальчики изучали спину, порхали над шрамами. Некоторые обводила языком, вбирая в себя вкус мужчины, чем точно довела Тимура до ручки, потому что у самой двери в нашу комнату, он снова прижал меня к стене, кусая за плечо.
—Давай, пожалуйста, Тимур.
—Ты нарываешься, я не сдержусь, — до боли впился в губы и вновь протаранил меня языком, цепляя членом мокрые складочки. Открыла рот и столкнулась своим языком с его, почти изящно прогнулась в спине — мне хотелось возбудить его, хотелось показать, что я не совсем ни на что не способна.
Как хорошо, как же хорошо. Хочется кричать от восторга.