– Давайте руку, леди, - протянул он ладонь улыбаясь, и потянул ее к себе в седло, как только она протянула ладонь. – Фара, вы едете перед нами, и дома все сразу расходятся по комнатам, - строго заявил отец семейства, и дождавшись, когда карета тронется, прижал к себе жену и поцеловал в губы:
– Любовь моя, как еще мне наказать вас, чтобы в следующий раз вы не заставляли меня переживать?
– Нужно было ехать с нами, любимый. Там тихо, и можно мечтать, о чем угодно.
– Я думал, что все твои мечты исполнены, милая, ты же знаешь, что я не мог, и у меня было дело с лордом Бредфордом, - серьезно оправдываясь, выговорил он. Сейчас замок был местом, где прятались от виселицы лорды Шотландии – это максимум, что мог сделать Уильям, и он понимал, что его прежнее имя никак не должно звучать даже при людях, которым он доверял. Магрегор стал лучшим его помощником, а Эдвард – правой рукой на официальных мероприятиях.
– Я все знаю, любовь моя, и я рада, что ты встречаешь нас, - Фелисия теснее прижалась к мужу, и они медленно последовали за каретой, что уже подъезжала к замку.
– Наверное, ты специально заставляешь меня волноваться?
– Не исключено, может быть я боюсь, что ты разлюбишь меня, и считаю, что небольшая нервотрепка не позволит забыть обо мне, - хихикнув, ответила Фелисия.
– Этого ты не дождешься, милая, - он намеренно не торопил лошадь, чтобы побыть с женой вдвоем.
Ежегодная осенняя охота больше не пугала Фелисию и всех обитателей дома – король был уверен в том, что Константин – верный лорд, и только Фелисия замечала, как воздух между Уильямом и королем Эдуардом искажается, словно над разгоряченным асфальтом, как меняется пространство между ними, и сквозь эту пелену предметы кажутся размытыми и нечеткими.
Фелисия теперь твердо знала, что все, что ее окружает скреплено не обязательствами, не долгом и выгодой, а любовью. И каждое звено этой цепи крепко держит их жизнь и счастье.
Конец"