Однажды кто-то из Машиных бывших одноклассников ляпнул, что темперамента в ней было не больше, чем в дохлой рыбе, и, наверное, тот урод был не далек от истины. Во всяком случае, внешне она редко когда проявляла свою эмоциональность, и это незавидное свойство характера было тоже родом из детства. Не шуми, не прыгай, лишний раз ни о чем не спрашивай. Лизетта утверждала, что она была забитой, а Мура и не спорила, хотя с появлением в ее жизни брата и начала отмечать в себе некоторые изменения.
Мура оглядела ванную комнату и тяжело вздохнула. Ну, и как здесь вообще кран включается? Ни поворотного механизма, ни ручки. Один смеситель торчит прямо из каменной (уж не мраморной ли?) столешницы — и все! Заглянула в душевую кабинку. Ну, здесь попроще… Хоть пипка есть, которую Мура и принялась вертеть. А та возьми — и сработай.
— Ты где застряла? Я чуть не умер…
— От этого еще никто не умирал! — буркнула Мура, сворачивая полотенце. — Вот, оботритесь. Это поможет температуру сбить.
— Фу, мерзость какая!
— Знаю, что неприятно, но температуру нужно сбивать, иначе…
— Умру?
— Да что ж вы каждый раз умираете?
Лежащий напротив нее мужчина уже не казался Маше таким уж недосягаемым.
Мура склонилась над шефом и положила ему на лоб аккуратно свернутый валик компресса. Выпрямилась, натолкнувшись на пристальный изучающий взгляд Дмитрия Николаевича. Вот только он не в глаза смотрел, а… на ее обтянутую мокрым трикотажем острую грудь.
Глава 3
— Мура! Мур… Да подожди ты! Куда несешься?!
— Извини, Лизетта. У меня шеф больной, ты же знаешь.
— Угу! Пропадет без тебя, бедняжка!
— Как знать? Температура у него второй день под сорок. Ангина — опасная штука. Может и на сердце осложнение дать."
"— Правильно! Зачем тебе папик-сердечник?
— Лизка! — возмутилась Маша, на полном ходу сворачивая в студенческую столовую.