В тот вечер время тянулось жвачкой. Мура едва дожила до заветных двадцати одного ноль-ноль. Уже провожая ее в прихожей, Самохин спросил:
— А что же делать с нелюбовью? Бывает же такое, Мурушкина?
— Бывает, Дмитрий Николаевич. Даже чаще, чем мы можем представить. От нелюбви нужно бежать, пока поздно не стало. Пока она тебя не разрушила, как раковая опухоль. И если силы еще остались — все бросить, и бежать. Хоть с узелком на палочке…
После тишины и уюта квартиры Самохина гремящий диджейскими сетами клуб показался Муре филиалом ада.
— Дамы и господа! С вами Катар, и сегодня мы пошумим? Пошумим?! — орал ведущий в микрофон, представляя первую пару участников баттла. Короткое интервью, вызывающее в толпе по очереди то одобрительный гул, то разочарованный ропот, и вот уже первый пошел. Довольно хороший ритм, темп и читка. Оппонент — однотипная х*ета. Но даже несмотря на дерьмовое исполнение и свисты в толпе, Машу подхватила эта волна.
— Вштырило? — проорала Лизка.
— Нормально стелят. Первый отлично зашел!
— А ты хотела дома сидеть! — не преминула напомнить подружка.
Мура только улыбнулась и вернулась взглядом к происходящему. О том, что с ее везением вечер не мог пройти гладко, она не думала ровно до того момента, как ведущий не представил новых участников.
— Вот же, бл*дь! — озвучила мысли Муры Лизетта. — И этот здесь. Выходит, вернулся в тусовку… Извини, Мур, я ведь не знала…
Из-за шума Маше приходилось прислушиваться к словам подруги, наклонив голову, а в ответ ей орать:
— Да по х*р! Смотрим дальше…
Но интересно уже не было.
"— Извини, Лизетта, я уже на ногах не держусь.
Маша пробралась сквозь плотную гудящую толпу к выходу, и с наслаждением вдохнула свежий, пропахший пылью, прибитой дождем, воздух. В прокуренном помещении, где, презрев все запреты, курили, казалось, все, сама Мура дышала вполсилы. Поэтому сейчас возможность вдохнуть полной грудью за счастье.
— Хороший вечер, — раздался хриплый голос за спиной.
— Да, неплохой… — покосилась на Севу Мура.