Вот и весь вызов.
— Откуда тебе это знать?
— Ну, говорили всякое… — размыто пояснил парень, не таясь, изучая Муру. А та стушевалась, и если бы не злость, взявшаяся неведомо откуда, вряд ли бы она что-то ответила, а тут нашлась:
— Кто говорил? Мои бывшие одноклассники? Ты больше слушай этих уродов. Они и не такое расскажут.
— Скажешь, что врут?
— В моем случае — в девяноста девяти процентах случаев.
— Так ты не отличница?
— А тебе какая разница, я не пойму?
— Шкурный интерес, — криво улыбнулся Богатырев, — ты-то хоть конспект перечитала, а у меня и того не было.
— Хочешь сказать, что, если бы конспект был, ты бы озаботился подготовкой?
Сева хрипло рассмеялся, запрокинув голову:
— Точняк. Один хрен, даже не открыл бы. Скучно это все — сил нет.
Ну, это такое дело, конечно. Может, и скучно. Только, чтобы получить образование, можно было и потерпеть. Лично Мура очень рассчитывала заполучить приличную должность со временем, и как-то по жизни подняться. Хотя Богатыреву, конечно, на этот счет можно было не париться.
— Зачем тогда восстановился?
Сева скосил на нее взгляд и перевернул свой найковский снепбек козырьком назад.
— Чтобы делать хоть что-то, Мура… Чтобы сдвинуться с мертвой точки, куда меня завело все это дерьмо, — парень кивнул вниз и отвернулся. Хотя Маша тоже отвела взгляд. Ей было невыносимо жаль. Она всю ночь, после их встречи, и все последующие дни не могла избавиться от картинки его изувеченных ног перед глазами. Это невозможно было осмыслить.
— Ты мог бы сосредоточиться на творчестве, — внесла робкое предположение.
— Мог бы. Если бы… Черт! Ты себе можешь представить рэп-звезду ампутанта?!
Маша поежилась. Свыкся? Да ни черта! Горечь прожигала Севу изнутри и вырывалась наружу, задевая своими искрами всех вокруг. Должно быть, его близким приходилось очень нелегко.
— Но ты же можешь стоять на сцене.
Богатырев хмыкнул:
— В том-то и дело, что только стоять.
— А от рэпера много и не требуется.