Чувствовал себя в них некомфортно и нарочито, даже поесть нормально не мог, у него складывалось стойкое ощущение, что за ним кто-то пристально наблюдает. Поэтому Машу он повез в местечко попроще.
— Здесь утка вкусная. И шашлык.
Маша кивнула и, полностью положившись на его выбор, стала разглядывать все кругом.
— Красиво… — заметила, отпив воды из бокала. А потом неосознанным движением потрогала кончиком языка небольшую ссадину на нижней губе. Ему тут же захотелось повторить за ней это действие. Запрокинуть голову, зарыться в мягкие (теперь он знал) шелковые пряди и ласкать ее рот, тонкую шею и аккуратную грудь.
Наверное, было что-то такое написано у него на лице… Потому что Маша слишком резко опустила бокал на стол. Несколько капель упали на белоснежную скатерть, но этого никто не заметил. Они смотрели исключительно друг на друга.
— Что же мне с тобой делать? — удивленно покачал головой Самохин.
— А какие есть варианты? — не спасовала Маша, вызвав его тихий смех.
— Самые разные, но в них во всех дело заканчивается в постели. Как тебе такое?"
"Мура пожала плечами, теребя тонкими пальцами бахрому на скатерти. Откашлялась.
— Неплохо. Но почему сразу заканчивается? Вы не допускаете мысли, что как раз с этого момента и начнется все самое интересное?
Самохин задумчиво откинулся в кресле. Он-то как раз допускал. И это, признаться, пугало.
— Не попробовав, мы не узнаем, ведь так?
Девушка кивнула, и улыбнулась подоспевшему официанту. Приветливая, добрая, немного зажатая.
— Расскажи что-нибудь о себе, — попросил Дима, потому что действительно было интересно, как такое чудо возникло. Откуда?
— Мне двадцать, учусь в политехе на экономическом. Оканчиваю второй курс. Вот и все, что так с ходу приходит на ум…
— Я так понимаю, живешь ты с родителями?
— Нет. С дедом. С родителями… с родителями у меня не самые лучшие отношения, Дмитрий Николаевич.
— Дима. Давай уже заканчивать с этими церемониями.