Хотя, мечтал — это громко сказано. У него даже на это времени не было. Но каждый раз, закрывая глаза, — он ее перед собой видел, прям как сейчас. Вот только тогда Самохин и предположить не мог, как много она для него станет значить. Пару суток прошло, а он…
— Маша?
— Мама?
Самохин вскинул взгляд. Стоящая перед ним женщина была старше его самого лет на десять, хотя он, признаться, побаивался, что они с ней будут ровесниками.
— Ну, здравствуй.
— Здравствуй. А ты здесь какими судьбами?
— Тетя Таня вытащила… Представишь своего… эээ?
На секунду Маша замешкалась, растерянно глядя на Диму, а тот встал и кивнул головой:
— Дмитрий Самохин.
— Взаимно, Дмитрий, ну, а я Машина мама. Елена Александровна. Вот… вышла немного развеяться. Так устала — сил моих нет! Ты, наверное, и не в курсе, беглянка… Знаете ли, Дмитрий, Маша у нас в бегах, дома не живет. Долгожданный ребенок, разбалованный… Так вот, Машенька, папа твой в больницу слег. Операция ему нужна."
"Женщина еще что-то говорила, но Самохин уже на нее не смотрел.
— Какая операция?
— Ну, ты как с луны свалилась, Маш! Конечно же, на спине! И ведь все может закончиться довольно плачевно! Никто не дает никаких гарантий! — женщина с намеком подняла брови, а после снова обратилась к Самохину, — Владимир на заводе здоровье подорвал… Столько ему, бедняжке, вкалывать приходилось, чтобы Машеньку поднять.
К концу разговора Самохина стало подташнивать. И так тревожно стало за Машку, которая, опустив глаза к тарелке, с остервенением ковыряла свой вишневый штрудель, что он все, что хочешь, отдал бы, лишь бы только прекратить это все.
— Извините, к сожалению, мы торопимся… — не выдержал Дима.
Самохин бесцеремонно встал из-за стола, провожаемый удивленным Машиным взглядом, подхватил пакеты с пола и скомандовал:
— Пойдем, Маш. Не дай бог, те лодочки синие разберут.
Елена Александровна пыталась что-то возразить, а между тем маска любезности, которую она нацепила, шла трещинами.