Покидав в сумку учебники и кроссовки, я с чувством выполненного долга отправилась в душ. Постояв двадцать минут под горячими струями воды, втёрла в тело ароматное жасминовое масло, которое мне привезла Жаклин из Таиланда, и, замотавшись в мягкое белое полотенце, вышла в спальню.
На моей постели сидел Алекс. При виде его, облачённого в тёмный костюм-тройку и пару умопомрачительных чёрных ботинок, я застыла в дверном проёме, вцепившись в полотенце рукой. Количество одежды на нас так сильно отличалось, что я чувствовала себя абсолютно потерянной и беспомощной.
— Что ты… что...
Судя по суровому выражению лица, мужчина был не в духе. Он быстро окинул взглядом мой непрезентабельный внешний вид и отрывисто бросил:
— Что за работа, Тина?
Эйб уже успел ему доложить. Конечно, мне следовало бы догадаться.
— Я...
— У тебя кончились деньги? Ты могла бы мне об этом сказать.
Казалось, вместе с его тяжёлым взглядом, мне на плечи опустилась каменная плита.
— Алекс... это было очень щедро с твоей стороны послать мне такую сумму, но.
— Ты не многие, — нетерпеливо перебил Алекс. — Ты под моей опекой. И пока живёшь под моей крышей, ты не будешь ни в чём нуждаться.
— Это всего на три года, — напомнила я. — Отец не выйдет из тюрьмы... — слова отдались в теле физической болью, — пятнадцать лет. Мне нужно учиться жить самостоятельно. Ты не сможешь всегда заботиться обо мне.
Челюсть, покрытая элегантной щетиной, резко дёрнулась.
— Я не хочу, чтобы ты работала, — тоном, не терпящим пререканий, бросил Алекс. — Ты хотя бы представляешь, — он прищурился, — что такое работа официантки? Каждый будет норовить потрогать твою задницу и думать, что за три бакса чаевых ты готова будешь выполнить любую прихоть.
Суровость, с которой он это говорил, заставила меня вжать голову в плечи. Я открыла рот, чтобы возразить ему, но Алекс не дал мне шанса.
— Это не обсуждается, — он поднялся. — Тебе нужно учиться. Завтра я пришлю тебе ещё денег. И больше я не хочу слышать о том, что ты ищешь работу.