Сын! — со всей дури дроблю следующее окно… и следующее. Ещё раз и ещё, сопровождая каждый удар гневным, глубоким вскриком, как теннисистки на корте во время матча. Ещё немного и я смогу имитировать рёв болида «Формулы-1». Как же меня накрывает ярость. Ошеломляющая! Необузданная! Кровожадная! Руки сами творят правосудие под восторженный крик.
— Дааа! Я круче Шараповой! Вот тааак! Хеех!… Сволочь! Ненавижу! Ааа! Вот тебе! Получай! Хашь!"
"— Ты что творишь, идиотка?! Бл**ть! Моя тачка!.. — отчаянный голос незнакомого мужчины разбавил визг «немца» и мой львиный рык в сто децибел.
Ступив лишь шаг, замер на месте, расширив ещё больше ошарашенные круглые глаза. При свете неоновой рекламы они искрились, горели жгучей ненавистью.
— Стой где стоишь! Не подходи! — очнувшись, кричу ему. — Лучше позаботься о теле! Душа всё равно бессмертна!
Он и не подошёл. Взявшись за голову руками и выругавшись трёхэтажным матом, половину слов из которого я не разобрала, погрузился в шоковое состояние. Минутой молчания почтил память разгромленных стёкол «немца» под мелодичный звук сигнализации. Затем, неожиданно вынырнул из оцепенения и обречённо рассматривая причинённый мною ущерб, сдавленно произнес:
— На кой хрен ты разбила мой автомобиль, овца драная?
И тут же, видимо придя в себя, яростно:
— Я тебя грохну, труженица порнофильмов! Поймаю и вы**бу… этой самой чертовой битой!
— Да ну! В последнее время что-то дохрена желающих меня грохнуть! Достанешь пушку из-за пояса или сумеешь отобрать голыми руками Володькин раритет? — очертив битой перед собой восьмёрку в воздухе, снова замахнулась ею, прищуривая глаза.
— Это моя тачка, сучка! — достал из кармана ключи и вырубил оглушающую сирену.
— Ты мне зубы не заговаривай! Все вы одинаковые — уроды богатые! Н-н-на! — со свистом опустила биту на треснувшее стекло, окончательно разбивая его вдребезги.
— Э-э-ээй! Ладно-ладно! — замахал обеими ладонями перед собой в знак протеста.