Однажды они обязательно перетянут, он оступится и, как в сказке про волка и семерых козлят, упадет и больше не поднимется. Это случится, а я буду тем, кто подтолкнет его к пропасти. Жаль, что пока я никак не могу ускорить события, потому что у меня своя семья. В лобовую идти — подставить ее, а обыграть — где ж легально раздобыть столько денег?"
"Врач сказал, что у нас с Юлей обязательно будут дети, ситуация в его практике стандартная. Но вот мне отчего-то кажется, что если бы Юля не прошла через все то, через что прошла, если бы ее жизнь была легче, в ней случилось бы меньше стрессов и напрягов, то все могло бы закончиться иначе.
Мы встретились в баре у всех на виду, скрываться не было смысла. Побеседовали. Он, конечно, в ужас пришел, когда меня увидел. По испуганным глазам, бледной физиономии и дерганным жестам я без труда сделал вывод, что он боится. Все это время подсознательно ждал моего появления, понимал, что просто так не отделается. Готовился. Умолял простить его, заверял, что действовал под наркотой, что потом осознал и самому страшно стало.
Поразмыслив, я предложил ему выход. Я ведь за его инвалидность понес наказание, все честно. Он должен быть слепым на один глаз. Так правильно. Нельзя один и тот же глаз дважды лишить зрения. Тем более, что парень вроде как… раскаялся. Работал, встречался с девушкой, в церковь ходил и ставил свечки за наше с Юлечкой здоровье. По крайней мере, клялся в этом. Он во всем обвинял друзей, дескать, попал под влияние. Но Заводила уже мертв, дважды его блевать кровью не заставишь.
В моих планах было уничтожить врага, но после нашего разговора… отпустило. Противно стало, не более того. Где он, и где мы с Юлей? Растоптать убожество — какое от этого удовольствие?
Мне нужно было лишь, чтобы он действительно частично ослеп. Тогда квиты. С этим можно жить. Он ведь якобы живет так долго. Кто ж виноват, что он так неумело это с собой сделал. Я положил на стол перед ним кое-какое канцелярское «холодное оружие», предложил выбрать.