Давай, пошли, не ломайся!
— Последний термин в мой адрес попрошу больше не употреблять, — серьёзно сказал я.
— Хорошо, больше никогда не буду, просто пошли ко мне, посидим, поболтаем.
— Ладно, уговорил, — вздохнул я, но, в принципе, что я теряю? Немного свободного времени, которое можно было бы выделить на изучение книг по магии. Но и общение тоже необходимо, новые впечатления всегда на пользу, особенно при амнезии, есть шанс новых удачных проблесков в памяти. — Веди.
Мы подошли к небольшой, но весьма симпатичной усадьбе с трёхэтажным домом и небольшим палисадником.
Мама Ильи оказалась довольно приятной женщиной, даже в голове не укладывалось, что про столь общительного и учтивого человека он говорил чаще всего не очень приятные вещи. Моё впечатление о ней сильно изменилось. Может его просто угнетала гиперопека? Это может быть, иногда её забота в каждой детали казалась немного избыточной, но моего впечатления от встречи это не испортило.
"Ванька, его младший братишка, смотрелся младше своих двенадцати лет и был очень подвижным и активным, за что мама его постоянно одергивала и упрекала. Сорванец уже привык не обращать на это внимание. Когда я вошёл в прихожую, он с криком индейца прыгнул мне на шею, едва не оглушив.
— Ура-а-а-а! Дядя Саша пришё-о-о-ол! — он спрыгнул на пол и начал сигать вокруг, как счастливый орангутанг.
— Вань, ну не зови меня дядей, — улыбнулся я. — Просто Саша и всё.
Отец Ильи был чувствительно старше, чем мать. Высокий, степенный, с аккуратно уложенными средней длины седыми волосами, гладко выбритый. Смотрел на всех поверх ажурного золотого пенсне и опирался на тонкой работы трость из чёрного дерева чисто для красоты и солидности, нарушения походки мой намётанный взгляд не уловил.
Мы провели чудный вечер, болтали о жизни, о детстве (в большей степени вещали Илья и его мама, по понятной причине), о лекарском деле и состоянии медицины в Санкт-Петербурге.
— Печально, — произнёс наконец папа Ильи, Фёдор Игнатьевич, прервав общее молчание. — Таких подробностей не узнаешь, пока сам не окунёшься.