«Сиракумо», — ответил боцману сигнальщик.
Сам не знаю с какого перепуга, но я бросил ботинок и в одних носках выскочил в кокпит. В нашу сторону и впрямь шёл японский миноносец. Да так бодро, что нёс на носу солидный бурун и уже совсем скоро окажется рядом. Или скорее даже протаранит нахрен!
— Руби швартовы!
Выкрикнув команду я единым махом взметнул тело вверх оказавшись на крыше каюты. Мгновение и ухватившись за штурвал перевёл рычаг акселератора в крайнее верхнее положение. Котёл под паром и вода за кормой забурлила, катер дёрнулся было, но тут же замер удерживаемый натянувшимися швартовыми.
— Рубите, мать вашу! — взревел я.
Вообще-то, совершенно несправедливо. Не было у парней под рукой топоров. Но хорошо хоть в карманах нашлись ножи. Дубовский усердно перепиливал верёвку на баке, Казарцев орудовал на корме, я же костерил себя последними словами. С одной стороны, натянутая верёвка подаётся куда легче, с другой, возможно быстрее было бы развязать её. Но что сделано, то сделано.
Наконец гальванёр справился, и нос начало активно отводить в сторону от причала.
Японский командир попытался всё же нас достать. Несущий на носу бурун миноносец начал поворачивать, словно хищник стремясь ухватить свою добычу. Но уже стало очевидно, что мы разминёмся. Я хотел было показать самураям соответствующий жест, когда приметил, что командир активно жестикулирует, и отдаёт какие-то там приказы на гортанном языке.
В смысле, он так надрывается, что я прекрасно расслышал приказ открыть по нам огонь. Как и увидел то, что парочка ретивых самурайчиков активно разворачивают в нашу сторону пятидесятисемимиллиметровку. Заряд в её гранате никакой, и в стволе вполне может опять оказаться болванка, только нам-то от этого не легче. Тем более, что к носовой трёхдюймовке на специальной площадке так же бросилась прислуга.
Выстрелив в нейтральном порту раз, они уже не остановятся, а тогда нам форменный абзац. И ведь не промажут, дистанция меньше сотни метров, и активно сокращается. Мало им досталось в прошлый раз, ну да мы сейчас добавим. Глядишь в разум войдут.
— Твою мать! Снегирёв штурвал!"
"Выкрикнув приказ я обернулся к пулемёту, закреплённому на крыше каюты. Но не успел выдернуть стопор, чтобы снять оружие с походного положения, как рявкнула пятидесятисемимиллиметровка.