Арифметика войны, это не люди, а противник, и либо мы их, либо они нас. Банально и избито, но тут ни прибавить, ни убавить. Лучше уж их больше потонет здесь, чем потом придётся отстреливать у Артура.
— Сделал гадость, на сердце радость, — сбив бескозырку на затылок, произнёс Казарцев.
— Чему лыбишься, дурень. Поди люди, и у них семьи есть, — вздохнул Харьковский.
— Дыкт, не мы начали, Андрей Степанович.
— Не мы. Но и радоваться чужой погибели не правильно. Поди не к нам домой припожаловали.
— Снегирёв, курс триста десять. Идём в Артур, — приказал я и не думая никого одёргивать.
Мне нужны живые люди, соратники с их достоинствами и недостатками, а не исполнительные болванчики. Поэтому я и не подумаю давить и ломать их личности. Иное дело, если они меня не устроят, тогда просто расстанемся.
Примерно через час двадцатичетырёхузлового крейсерского хода, я решил запустить наблюдателя. И на этот раз в полёт отправился Казарцев. Оно и сам хотел, но увидев умилительно умоляющую рожицу, махнул рукой, и надавил на горло своей хотелке.
Увы, но повезло не всем. Ложкин взмыл седьмым по счёту, когда он заметил впереди дымы какого-то судна идущего похоже одним с нами курсом. В вышину успели подняться ещё двое, когда выяснилось, что мы нагоняем военный корабль, бодро рассекающий воды Жёлтого моря в гордом одиночестве.
Японец, без вариантов. Кто ещё тут может быть таким смелым. Да ещё и направляться в сторону Артура. Впрочем, как вскоре выяснилось двигался он всё же не туда, а к Элиоту. Ну точно японец.
Всё. Кто успел, тот присел. Остальные как-нибудь после покатаются. Я поднялся на парашюте вооружившись мощным биноклем. Пригляделся, и невольно улыбнулся. Похоже наш старый знакомец, «Асама». Быстро же его отремонтировали. Всё же две пробоины, ни хухры-мухры.
Вот и славно. Как знал, что не стоит расходовать на транспорты торпеды. Рискованно конечно атаковать метательными минами вооружённый транспорт. И в том, что в нас не попали присутствует не только наше мастерство, но немалая доля везения. Однако, против боевого корабля нужно выступать только с серьёзной дубинкой, и бить лучше издали.
До наступления темноты я держался на пределе видимости ориентируясь по дымам.