Забыв о больных ногах, подхватив с земли тяжеленный и чмокающий водой рюкзак, с восторгом сбежавшего из тюрьмы узника я бросился к своей родной и такой милой сердцу «японке».
Забравшись в машину, я первым делом сунул ключ в замок зажигания, с замиранием провернул его. Стартер тихонько хрюкнул и запустил двигатель. Никогда я еще с таким упоением не слушал шум работающего мотора.
Двигатель прогрелся, и в салон стал поступать теплый воздух. Даже в бане я не испытывал столь ярко выраженного термального удовольствия.
Я вскипятил чай, позавтракал сухой кашей и, разомлев от удовольствия, провалился в сон.
Разбудил меня шум тракторного мотора. Я даже видел, как бульдозер важно проплывает мимо, волнами разгоняя грязную жижу. Сейчас он остановится и возьмет мою машину на буксир, и тогда мы будем вместе месить дорожную грязь.
В ужасе, в липком каком-то поту я открыл глаза, вскочил с кресла, дикими глазами глядя на дорогу. Но никакого бульдозера не увидел. Звук работающего двигателя слышал, но это шептал на холостом ходу мой движок.
От включенной печки в салоне было жарко, а от испарений – душно. Этим и объяснялся мой липкий пот на горячем, как мне показалось, лбу. По той же причине меня хватил и озноб. Ничего, сейчас попью чаю, и мне станет легче. Воды в пятилитровой бутылке оставалось всего на три-четыре кружки кипятка.
Я вскипятил воду, бросил в кружку уже побывавший в употреблении пакетик чая – для экономии. Кипяток согрел меня изнутри, снял озноб, и, скрутившись калачиком на разложенном кресле, я снова уснул.
Ночью меня снова разбудил шум трактора. Я видел, как мечутся по салону лучи автомобильных фар, как люди открывают двери машины.
И снова никакого трактора на дороге, и людей не видно. Могильная тьма вокруг и мертвая тишина – как будто не в машине я, а в гробу. Не слышно, как работает двигатель… Все правильно, в баке закончился бензин. Но ничего страшного, в багажнике целых две канистры, сейчас поднимусь, наполню бак.
Но выйти из машины не позволила болезненная слабость.