И Лиза, и воронежская троица существуют здесь реально. Оружие успокаивало меня, но все же я осознавал, что нахожусь в руках врагов. Мне всего лишь дали отсрочку, потому что шансов уйти у меня не было.
– Ты меня не узнаешь? – спросил я.
– А можно, я закажу себе вина? – вопросом на вопрос ответила она.
– Ты еще это не выпила, – спрятав недовольство, сказал я.
– Я быстро!
Лиза залпом осушила свой бокал и, щелкнув пальцами, подозвала к себе бармена. А тот уже знал, что потребует девушка, и с инфантильной улыбкой на губах подал на подносе большой бокал с напитком темно-рубинового цвета.
– Может, все-таки вспомнишь меня? – спросил я.
Лиза долго и бездумно всматривалась в мое лицо, но, похоже, так и не смогла меня разглядеть. Потому что видела перед собой пустое место. Потому что взгляд у нее был такой – рассеянный и бессмысленный.
– Нет, – пожала она плечиками.
– Черногайск помнишь?
– Мне здесь лучше, – немного подумав, сказала она с едва уловимым сомнением в голосе.
– Но ты не хотела, чтобы тебя увезли далеко-далеко.
– Не хотела, – согласилась она.
На какие-то мгновения смутные воспоминания придали ее взгляду некую осмысленность, но затем я снова увидел в нем бездумную пустоту.
– Я приходил к тебе, и ты мне это говорила. Помнишь, я стоял у твоего окна, а ты рассказывала мне, что тебя привезли в Черногайск из Самары, что мама звала тебя Лизой.
– Помню.
Ее взгляд снова обрел осознанность, и вместе с тем на нее нахлынули гневные эмоции, которые и в этот раз могли закончиться тревожной сиреной в ее исполнении.
– Ты только не волнуйся, – сказал я, ладонью накрыв ее руку.
– Я не волнуюсь.
Она одернула руку, сунула ладони себе под мышки, закрывая грудь не столько от чужих взглядов, сколько от холода, который она вдруг ощутила.
– Я сегодня твой клиент, – сказал я, чтобы удержать ее от истеричных воплей.
Нетрудно было вспомнить, как там, в Черногайске, она тянулась ко мне из глубины комнаты, просила, чтобы я прикоснулся к ней. Ей нужен был мужчина, но тогда я не хотел быть с ней. Да и не мог, хотя бы потому, что нас тогда разделяла решетка.
Сейчас решетки не было, но брутальные парни, сидевшие неподалеку, казались мне непреодолимым препятствием.