Ноттингем

Дети уже спят?

Не выдержав, я прыскаю со смеху и проигрываю в этой ролевой игре. Отставив стакан, я развязываю фартук и снимаю. Сойер замирает, а его грудная клетка резко поднимается от глубокого вдоха. Я замечаю, как дергается его кадык, когда он тяжело сглатывает. От такой реакции я чувствую себя красивее, чем когда-либо. Лицо Сойера вдруг становится серьезным, пока он разглядывает меня с головы до ног, чуть задерживаясь в зоне декольте, и от его потемневшего взгляда я чувствую приятную тяжесть в животе.

– Ну как? – спрашиваю, хотя прекрасно знаю ответ.

– Это ужасно, – выдыхает он, не отрывая взгляда от моего тела. – Я поведу на бал отвратительное чудовище."

"Я вновь смеюсь, чувствуя, как щеки горят от смущения.

– Можно поцеловать тебя, Райлс? – почти шепотом спрашивает Сойер.

– Конечно. Почему ты спрашиваешь?

– Не знаю. – Моргнув, он коротко качает головой. – Я, черт возьми, правда не знаю.

Сойер останавливается напротив. Его ладонь опускается на мою талию, аккуратно и бережно, словно я сделана не из плоти и крови, а из цветочной пыльцы.

Поднимаю голову и вижу в его глазах нежность вперемешку с желанием. Я испытываю то же самое и уверена, что сегодня после бала мы наконец-то завершим то, что начали в моей комнате.

Он склоняется и целует меня. Касается губ воздушно и почти невесомо, и мне начинает казаться, что я парю над землей.

– Сделаю вид, что не видел этого, – слышится голос папы.

Я отскакиваю от Сойера, как от прокаженного, и принимаюсь расправлять невидимые складки на платье.

– Говоришь, у меня нет комочков туши? Спасибо, что подошел так близко и посмотрел.

Глядя на Сойера, папа выглядит настолько строгим, что у меня желудок сводит от страха. Но внезапно я вижу, как уголки его губ медленно приподнимаются в улыбке и он с одобрением кивает.

– Райли, – папа грозит мне пальцем, – обидишь его, убью.

– Вообще-то я твоя дочь.

– И я лучше всех знаю твой скверный характер, поэтому прошу не обижать его. И хватит уже прятаться по углам, я ведь не слепой.

Плечи Сойера заметно расслабляются, и я с облегчением выдыхаю.

Ни за что бы не подумала, что папа так спокойно отреагирует и даже не станет ворчать. Он всегда говорил, что я сначала должна окончить университет, а потом думать о парнях, но, видимо, для всех правил есть исключения.

Сойер надевает на мое запястье цветок-корсаж, а я креплю бутоньерку к его рубашке. Точно знаю, что он не хочет ее носить, но делает это, потому что для меня важно сохранять традиции праздника.