Изменить 6-го

 — И меня не парит, что вам с Кевом легче найти общий язык. К любви это не имеет никакого отношения. Просто его характер тебе ближе, бывает. Меня это совершенно не парит. Честно.

— Ты не обманываешь?

Я энергично замотала головой.

— Нет, ни разу.

Мама долго смотрела на меня в упор и наконец шумно выдохнула.

— Из тебя выйдет замечательная молодая мамочка.

— Да уж, конечно, — проворчала я.

— Выйдет, выйдет, — настаивала мама. — Теперь я отчетливо это вижу — и вообще вижу все гораздо отчетливее.

— И что же ты видишь?

— Тебя.

Женщину, в которую ты превращаешься. Твой несгибаемый стержень. И почему его к тебе так тянет.

— Кого?

— Джоуи.

Мои щеки залила краска.

— Правда?

— Ты, конечно, красавица.

Я фыркнула и пренебрежительно отмахнулась.

— Конечно."

"— А еще очень скромная, — съязвила мама и продолжила: — Но у тебя есть не только симпатичная мордашка. От тебя веет теплотой, Ифа. У бедного парня не было ни единого шанса устоять, согласна? То, чего ему всегда недоставало, брызжет из тебя через край.

— А как же моя вечная тяга все драматизировать? — пошутила я, смутившись.

— Ее у тебя тоже в избытке, — усмехнулась она. — Но, господь свидетель, в тебе столько теплоты, что она затмевает любые недостатки и заражает всех вокруг, а ты сама буквально светишься.

— Беременным вроде как положено светиться.

— Завязывай вредничать и прими комплимент.

— Извини, не получается, — скривилась я. — Это странно.

— Когда хвалят твою внешность, ты киваешь и благодаришь.

— Ну ты сравнила! Тут все объективно, достаточно глянуть в зеркало, — без тени раскаяния парировала я.

 — А твое непонятное заразное тепло невооруженным глазом не увидеть, если только не вспороть себе брюхо.

— Оно в тебе присутствует, поверь, — с улыбкой заверила мама. — И не вздумай его утратить.

53

КАК Я ЗДЕСЬ ОЧУТИЛСЯ?

ДЖОУИ

Ощущая, как голова раскалывается на части от боли, я разлепил веки и с ужасом осознал, что лежу, уткнувшись лицом в чужую цветастую простыню, без малейшего понятия, где нахожусь.

В панике я приподнялся на локтях, глянул вниз и с облегчением увидел, что на мне по-прежнему школьная форма.

Вплоть до ботинок.

Разглядев над головой знакомую перекладину второго яруса, я постепенно сообразил, что лежу в своей постели, только на другом белье — наверное, Шаннон сменила.

— Надо же, очухался, — угрюмо произнес Подж, сидевший на краешке матраса с бутылкой воды в руках. — Какого хрена, Джоуи? Ты же вроде как завязал.

— Ты почему здесь? — Перед глазами все плыло.