Эти ублюдки заслужили выслушать скопившуюся в их сыне боль. Заслужили выслушать правду.
— Я не он, а Ифа не ты, — бросил Джоуи матери. — А ты, старик, можешь говорить обо мне все, что угодно, — повернулся он к отцу. — Но ты понятия не имеешь, какой я человек.
— Очень даже имею, — упрямо возразил тот. — Ты — это я двадцать четыре года назад.
Такое сравнение ранило Джоуи до глубины души, его ладонь обмякла в моей, и он откинулся на стуле, совершенно раздавленный.
— Неправда, — поспешно заверила я. — Ты совсем на него не похож.
На сей раз речь шла и о внутреннем мире, и о внешности. Долгое время мне казалось, что Джоуи — вылитый отец и, если не присматриваться, их можно запросто перепутать. Но сейчас, в ярком свете кухни, разница между ними отчетливо бросалась в глаза.
Мускулистый, с выпирающим пузом — итог чрезмерных возлияний, но при этом не толстый, Тедди значительно превосходил сына габаритами.
В глазах Джоуи была нежность, какая напрочь отсутствовала у его отца. От матери ему достался нос и высокие скулы.
Джоуи и его отец на самом деле были лед и пламень. От матери мой бойфренд почерпнул гораздо больше, чем казалось на первый взгляд.
— Предлагаю всем успокоиться, — примирительно подняла руки мама. — Мы здесь не затем, чтобы обсуждать прошлое.
— Если кто-то за этим столом считает, что я подпущу его к своему ребенку, вам надо полечить башку! — рявкнул Джоуи, свирепо уставившись на своих родителей. — Только через мой труп.
— Джоуи, — всхлипнула Мэри, — перестань.
— Поддерживаю, — вклинилась я, дабы в очередной раз напомнить своему парню, что мы — единое целое.
— Ифа. — Мама со вздохом покачала головой. — Ты провоцируешь.
Я посмотрела на нее, как бы говоря: «Ну и?»
— Думаешь, мне не насрать? — грубо захохотал Тедди. — Ты мне давно поперек горла, так с чего мне париться из-за твоего потомства?
— Ой, сейчас заплачу, — язвительно протянул Джоуи.
— Ты у меня слезами умоешься, когда я до тебя доберусь.
— Господи Исусе, Тедди! — вспылил папа, проведя рукой по волосам. — Это же твой родной сын.