Нормальный человек в восемнадцать мечтает о чем угодно, только не сдохнуть, как я.
— Ты еще не созрел? — нарушила Моллой тягостное молчание.
Одурманенным рассудком и атрофированным сердцем я даже не пытался понять, о чем речь. Порывшись в кармане комбинезона, вытащил бумажник.
— Вот твои деньги, держи, — произнес я, разделив стопку банкнот пополам.
— Это не мои деньги, Джо, — с грустью отказалась она, как и неделю назад. — Они твои.
— Это для ребенка, — буркнул я и сунул купюры в бардачок, чтобы не спустить их на наркотики.
Ведь именно так и произойдет. Если я не избавлюсь от денег сейчас, потом отдавать будет нечего, и мы оба это прекрасно понимали.
— Я не твоя мать. — Моллой внимательно следила за дорогой, маневрируя на узком проселке. — Ты мне нужен не ради денег.
— Прости, что опоздал на скрининг, — наверное, в сотый раз покаялся я. — Прости за все. Мне очень стыдно.
— Знаю, Джо. — Она тихонько всхлипнула, по-прежнему избегая смотреть на меня. — Знаю.
— Люблю тебя. — Я нервно постукивал коленями и не переставал грызть ногти.
— Я тоже очень тебя люблю, — проникновенно ответила она.
Ее искренность не укладывалась в голове. Как ей удалось не разлюбить меня после всего?
Я не заслуживаю такого счастья.
— Все наладится, — выдавил я и положил трясущуюся ладонь на ее обтянутое джинсами бедро. — Я обязательно возьму себя в руки. Совсем скоро. Обещаю.
— Конечно, Джо, — печально ответила она, накрыв мою ладонь своей. — Как скажешь.
Меня охватила паника.
— Ты же мне веришь?"
"Моллой долго молчала, а потом повернулась ко мне.
— Я верю в тебя.
Едва мы подрулили к дому Каваны и выбрались из машины, как нас моментально окружила толпа собак и детей, среди которых мялся чертовски виноватый регбист.
— Джо! — хором воскликнули Олли с Тайгом, продолжая гоняться за парой очумелых золотистых ретриверов.
— Привет. — Кавана обогнул «опель», мои братья крутились рядом. — Э-э... короче... — Он осекся и с покаянным видом почесал в затылке. — Извини, что так вышло.
— Ты похитил его братьев, а теперь извиняешься? — привалившись к капоту, пошутила Моллой и потрепала по загривку древнего на вид лабрадора.
— О-ии! — Шон завизжал от восторга, когда, завернув за угол дома, заметил меня. — О-ии.
Вытянув ручонки, он помчался ко мне.
— Как поживает мой малыш? — заворковал я, поднимая его. — А? Накатался с Джонни?
Торжественно кивнув, он прижал мокрую ладошку к моей щеке и зарылся лицом мне в шею.