— Тебя здесь не было, ты всего этого не видела. — Поравнявшись с водительской дверцей, он повернул голову ко мне. — Все понятно?
— Что? — ахнула я и помотала головой. — Нет, ни за что. Я тебя не оставлю...
— Садись в машину и езжай домой, малышка, — перебил он. — Сейчас же.
— Нет, я никуда без тебя не поеду.
Он взял мое лицо в ладони и многозначительно посмотрел в глаза:
— Никто о тебе не скажет.
— Нет, Джо, — возразила я, тяжело дыша. — Не могу.
— Ифа.
— Но ты же...
Сжав мои волосы в кулаке, Джоуи зашептал мне на ухо:
— Слушай сюда.
— Джо.
— Когда тебе скажут, что все в порядке, а они непременно так скажут, езжай домой и сиди там. Меня не ищи и не лезь за меня в пекло. Я сумею постоять за нас обоих.
— Но...
— Я обо всем позабочусь, ясно? — Он порывисто вздохнул и на секунду обмяк, но быстро выпрямился. — А ты должна заботиться о себе и моем ребенке.
— Давай уедем. Вместе! — выпалила я.
— Не могу.
— У тебя нет выбора. — Сердце бешено забилось и раскололось пополам. — Иначе тебя арестуют.
— Не важно.
— Нет, важно, — заплакала я, цепляясь за него. — Ты важен. Ты...
— У меня все будет грандиозно. Просто уходи; я тебе позвоню, когда смогу, — перебил он и порывисто поцеловал меня в лоб. — Еще увидимся, Моллой, — бросил он поверх плеча.
И скрылся из виду.
98
ТЮРЕМНЫЙ РОК
26
ДЖОУИ
Я ничуть не удивился, когда из всех участников происшествия в Томмене на меня единственного надели «браслеты», а после зачитали коронное: «Вы арестованы в соответствии с четвертой статьей уголовного кодекса».
Меня впихнули на заднее сиденье полицейской машины и доставили прямиком в участок, где меня обыскал, раздел и навалял мне по шее не кто иной, как папаша утырка Пола. А потом отправили в камеру — ждать адвоката для похода в суд.
Нисколько не раскаиваясь в содеянном, я твердо решил терпеть, не показывать эмоций и не грызть себя за то, что защитил сестру.
В задницу этих козлов из Томмена.
В задницу весь чертов мир.
Жаль только, что я втравил в это Моллой. В Томмене она очутилась исключительно по моей вине и в драку полезла лишь из-за меня.
Ее лицо было перед глазами, пока я сидел на бетонном блоке, служившем по совместительству койкой в «обезьяннике», и мучился угрызениями совести и зверской ломкой.