Я верю, они не смогут махнуть рукой на неоспоримое доказательство, которое у меня есть. Я ношу отметку Битонов на плече, и многие говорят, что унаследовал внешность матери и ее родни. Битонам давно пора увидеть правду своими глазами.
– Думаешь, Битоны поверят, если ты снимешь рубашку и всем покажешь свою отметку? – спросила Мэлди.
– Может быть, и нет, но стоит попытаться, – ответил Эрик. – Я не слышал ничего плохого о Макмилланах. Но боюсь, они могли принять ложь Битонов близко к сердцу. Возможно, в конце концов, я сумею переубедить их.
– Ты должен взять кого-то с собой, – напутствовал Балфур. – Жаль, что Найджел во Франции.
– Жизель родила ему трех хорошеньких малюток. Давно следовало представить их французской родне.
– Да, знаю. Раз уж я все равно жду, когда окончится жатва, я мог бы поехать с тобой, либо ты можешь дождаться Найджела.
– Это моя битва, Балфур, и только моя.
Остаток вечера и большую часть следующего дня Эрик убеждал Балфура, что есть вещи, с которыми он должен справиться сам.
Он все еще перечислял их три дня спустя, когда Эрик вывел лошадь из стойла.
– Надеюсь снова увидеть тебя целым и невредимым, – сказал он хмурясь.
– Ничего не случится, – заверил его Эрик и перевязал густые, цвета красного золота волосы широкой полоской черной кожи. – Если уж на то пошло, ты сейчас больше нуждаешься в крепких парнях. Я могу позаботиться о себе. Я не на войну иду и, думаю, в состоянии справиться с одним-двумя ворами или, по крайней мере, сбежать от них. Перестань опекать меня, – добавил он мягко.
Балфур усмехнулся:
– Что ж, отправляйся, но если неприятностей окажется больше, чем ты ожидал, остановись и напиши домой.
– Согласен. Я обязательно напишу о том, как обстоят дела.
– Но если от тебя не будет вестей слишком долго, мы отправимся на поиски. С Богом, – добавил Балфур, когда Эрик выехал за ворота.
Эрик поколебался, затем поехал дальше. Сомнения раздирали его на части.