"
"Смерив меня презрительным взглядом, который ощутимо проникает сквозь кожу, мажор игнорирует мой выпад и протягивает мне ладонь. Не хочу брать его за руку и верчу головой в отрицании.
– Я сама, как-то обойдусь.
– Как хочешь, было бы предложено, – встав и отряхнувшись, он устремляется вперед.
– Эй, погоди! Куда ты погнал?
– Ты же сказала, что сама справишься, в чем дело? – останавливается он и закатывает глаза, убрав руки в карманы джинсов.
– Думаю, тебе повредит, если уйдешь и оставишь за собой мой несчастный труп.
– Надо же, ты стала заботиться обо мне и моей репутации.
– Не дождешься, – шиплю сквозь зубы.
– Надо было просто попросить, малахольная, сказать, что ты боишься оставаться одна в темноте, – откровенно глумится он надо мной, вызывая негодование и ненависть. Какой он гадкий, смотреть противно, так и хочется дать по роже!
– Если бы не обстоятельства, я бы с радостью осталась одна! Тебе не говорили, что ты не образец вежливости и такта? – язвлю, решая задеть его побольнее.
Знаю, что ему пофиг, но всё же не могу остановиться.
– А кто мне что-то должен говорить? Думаешь, меня интересует чье-то мнение? Уж твое точно нет.
– Кто бы сомневался, – заканчиваю бесполезный разговор, шагнув вперед.
Черт, больно. Но ничего. Главное – не показывать ему, что мне тяжело идти, а то как начнет насмехаться. Видимо, это природой заложено в мерзопакостного мажора!
* * *– Ни за что бы не подумал, что отсюда так сложно выбраться, – бормочет он спустя полчаса бесполезных попыток выбраться и криков в дыру в потолке.
– Черт, – пинаю ни в чем не повинный камень, вымещая на нем свою злость.
И телефон, найденный мной, кажется, сломался, трещинами пошел. От этого слезы наворачиваются. Я не хочу плакать, точно не в присутствии заносчивого мажора, но мне так горько оттого, что совершенно глупо провалились сюда и я потеряла единственное средство связи. Я так долго копила на этот телефон, в нем столько памятного.
– Что ты там бормочешь? – оборачивается ко мне Мирзоев, который пытался протиснуться сквозь ущелье в стене, хотя даже я бы туда не пролезла.
– Ничего, – огрызаюсь я, садясь и вытирая навернувшиеся слезы краем рукава толстовки. – Нашел выход? Или нам так и придется сидеть тут?
– Ты что там, плачешь? – приближается он ко мне, что совсем не радует.