Отцу не за чем знать о его переживаниях… Отчасти от был прав… Да во всем он был прав… Но ему об этом знать не обязательно…
– Хорошо, раз так… Пойдем пить чай… К тому же я слышу замечательную музыку… Должно быть, Влада пригласила музыканта…
Оксана
– Оксана, не слушайте Мадлен, сегодня не самый лучший ее день… На самом деле, она очень добрая и ранимая девушка, – поспешила успокоить сконфуженную и взволнованную девушку Влада.
Она тоже невольно смотрела не Оксану с оценивающим интересом… Еще бы, девушка ее старшего сына… Девушка ли?
– Вы любите зеленый или черный чай?
– Все равно…
– Замечательно… Давайте я проведу Вам экскурсию по первому этажу и потом мы выйдем в зимний сад.
Через десять минут, после истинного эстетического наслаждения от прогулки по дому – дворцу Оксана в сопровождении Влады зашла в не менее впечатляющий зимний сад, утопавший в экзотичских цветах. По центру словно парящего в воздухе стеклянного сооружения стоял потрясающей красоты белоснежный рояль, от чего девушка невольно ахнула.
– Какой инструмент… – с восторгом выдохнула она.
– Это «Блютнер», изготовленный на заказ… Мы любим устраивать здесь камерные концерты для своих…
Оксана подошла с придыханием к «королю среди роялей», как мысленно окрестила этот фантастический инструмент. Открыла крышку. Провела чуть слышно по клавишам…
– Можно? – спросила она и, дождавшись одобрения Влады, присела за инструмент.
Пальцы побежали по черно – белым клавишам, наполняя фантастически красивое помещение мелодией одного из вальсов Шопена, унося ее далеко в прошлое, в ее мечты на уроках музыки, когда она, худая, уставшая от бытовых проблем девочка, растворялась в мелодиях великих классиков и представляла себя выросшей, красивой, успешной, любимой… Играющей на инструменте в каком – нибудь шикарном доме, не за деньги, а для души, для любимого… Вызывая восхищенные взгляды и одобрение… Она мечтала о такой жизни… Неужели ее мечтам суждено было сбыться?
Девушка доиграла последние ноты, убрала ногу с педали, продлившей упоительное звучание заключительного аккорда и подняла глаза… Все присутствующие в этом доме на обеде, включая вернувшуюся взбалмошную Мадлен, сейчас смотрели на нее с неподдельным восхищением, аплодировали ей.