Потому что менеджеру не объяснишь, что тут урод из ее прошлой жизни.. Тут у каждой девчонки таких уродов по двадцать человек за раз…
Смотрел на ее выступление неотрывно, даже не реагировал на других торчков в их компании, нахально ведущих себя за большим столом. Музыка закончилась. Девушка опрометью бросилась в гримерку, но он успел ее поймать почти сразу, больно зажал шею железным захватом.
–Так вот ты, студентка, как учишься, значит…Сучара…
Девушка молчала, подавляя подступившую к горлу тошноту…
–А я-то отпустил, думаю, ладно, пусть летит пташка, науку познает… Хорошая больно… А ты тут ноги раздвигаешь перед сотнями мужиков… Ну хорошо, шалава, тогда для меня тоже раздвинешь… с этой живешь-якшаешься, оказывается, блядиной Виталиной из третьего подъезда… Завтра в гости жди… С пряниками…
–Пошел вон, урод,– простонала девушка, борясь с болью от его захвата.
–Шалавой уродилась, оказывается. А мать и сестра у тебя хорошие, тихони совсем… Что случится с ними, никто и не узнает из соседей… -по спине Оксаны пробежал холодок.
–Нет, – слабо прошептала она, подавляя подступающие к горлу слезы… Это все, на что хватало ее сил.
–Что сказала, сучка?-его бесцветные глаза стали еще более прозрачно-водянистыми. Страшными,– жить надоело? Или хочешь, чтобы я твою Маринку-инвалидку пустил по кругу? А что? Я б сам ее выебал-никогда калеки не пробовал,– грязно и похотливо засмеялся…-ты все поняла?– с силой сдавил подбородок.
Она еле заметно кивнула.
–Вот и славно. До завтра, Оксана… Задержусь в столице, пожалуй. А там может вместе вернемся… Хули тебе здесь жопой крутить… Будешь передо мной… Я теперь во Владимире плотно осел. Весь город мой. Все под меня ходят… Так что, соска, советую со мной дружить и быть нежной цыпочкой…
А Оксана знала… Никакого «завтра» уже не будет… Она должна была бежать… Сегодня. Прямо сейчас… А как бежать? А что он с ее семьей сделает? Самое обидное, что и защитить-то от урода ее некому.
Поднялась наверх в квартиру к Виталине на негнущихся ногах. Смотрит в глаза ей.