Райт посадил меня на лошадь, а сам бросил в сторону: «Сжечь!» На недоуменный вопрос одного из воинов: «А что делать с преступниками?», отозвался довольно резко: «Я же сказал — сжечь!» И в этом голосе, в этом тоне не было ни капли сомнения и сострадания.
Когда он вскочил в седло, притянул меня к себе, я вымолвила:
— Вы их убьете?
— Да, — спокойно отозвался мужчина, обвивая руками мою талию.
— Они могут быть вам полезны…
Райт усмехнулся.
— Нет, не могут, — бескомпромиссно и предельно серьезно.
Лорд Берингер был человеком, которого воспитала война. И который никогда не шел на компромиссы.
* * *Мир в серой дымке тумана представлялся принцу Эдмунду безумно радужным. Он оглаживал бархат кожи одной из своих постоянных фавориток, глядя в потолок и смакуя густой наркотический дурман. Неторопливый взгляд обратился на другую фигурку — спящая служанка, которая стала невольным участником их любовных игр — она заслужила пару золотых лир.
Камердинер еще не появился, чтобы разбудить наследника, но утренний свет уже пробивался сквозь пурпурные занавески. Эдмунд напряженно слушал — слушал каждый шорох. Он ждал, когда забьет колокол, возвещающий о смерти старого маразматика, коим он считал своего отца. Ненавидел люто, всем сердцем, как только может ненавидеть человек, но уважал. Уважал за многое: за воспоминания, как отец въезжает на коне в городские ворота, как осыпают его лепестками цветов, как чествует его народ, как перед ним склоняются враги.
Эдмунд снова затянулся, прищурив глаза, расслабленно поигрывая рыжим локоном своей любовницы.