— Все обсудили?
Я молча пошла дальше, но Эдмунд был явно не настроен закончить свой монолог, поэтому пошел следом, а за ним бесконечная свита слуг и фавориток.
— Я наслышан о том, как он поступил с вами, Джина, — смаковать это принцу доставляло какое-то изощренное удовольствие, — и я вас понимаю. Предательство близких — это очень больно. Невыносимо больно. Когда-то мы уже говорили с вами об этом, помните?
Темная дождливая ночь поселилась в моей душе. Она стенала, плакала, сожалела.
— Когда-то я страстно желал стать вашим другом, Джина, почувствовав, что мы очень похожи.
Боже упаси, быть похожей на этого самовлюбленного эгоиста.
— Я думал, мы найдем общий язык, но вы жестоко предали меня, надругавшись над моим к вам расположением. Поэтому теперь вы расплачиваетесь.
Плата чересчур высока, ваше чертово высочество!
Принц вдруг взял меня под руку и, склонившись, резко прошептал:
— Лучше вам не дергаться, драгоценная, иначе я позабуду об учтивости и манерах и буду вести себя так, как вы того заслуживаете.
Протеже принца на заднем плане веселились, роняли смешки. На лицах стражи тоже мелькали усмешки. Им всем было дьявольски весело видеть, как умирает во мне деревенская простушка.
* * *Королева распахнула двери, вдыхая волнительный горячий воздух.
Застав лорда эль-Берссо плачущим, она усмехнулась, передернула плечами. Один из слуг отодвинул для нее стул, она села, расправив пышную юбку, щелкнула пальцами, требуя бокал холодного вина.
— Я вижу, вы огорчены? — произнесла елейным голосом, от звука которого мужчина лишь вздрогнул, чуть приподняв голову.
— Милорд, дети всегда огорчают нас и не знают, что для них лучше. Не стоит принимать близко к сердцу все, что говорит эта девчонка. Кроме того, она ведь вам не дочь.
Королеве преподнесли бокал, она обхватила его, постукивая по хрусталю ногтями.
— Кто ее отец? Откройте уже эту правду.
Собеседник молчал, пытаясь унять всхлипы.
— Перестаньте, — взмахнула рукой Генриетта, — девочка просто не понимает, что вы для нее делаете. Ваши цели были изначально благими, хотя, не скрою, вы предали своего короля, участвуя в покушении на моего сына.
Мужчина взглянул на королеву и произнес тихо:
— Джины больше нет, ваше величество.