Быть мне не Джиной эль-Берссо, если этот самоуверенный мужчина не Райт Берингер, первый советник и начальник тайной канцелярии при принце Эдмунде Первом. Я многое слышала о нем и, увы, только плохое. Посему сопротивляться было делом бессмысленным."
"— Я пойду сама, — заявила я сквозь стиснутые зубы. — И отдайте мне кусок моей сорочки!
Мужчина медленно разжал пальцы и посмотрел на меня лукаво:
— Так значит, она ваша?
— А чья же еще? — проговорила, следуя за советником без должного энтузиазма. — Неужели будете судить меня за то, что я ворвалась ночью на кухню, умирая с голоду?
— Никто не собирается вас судить.
Вот и доигралась леди эль-Берссо. Баранья нога определенно этого не стоила.
Я думала об этом и после того, как меня заперли в камере. И через два часа после того, как лорд Берингер безмолвно меня покинул. Оставалось только одно — ждать, что будет дальше.
Темница была маленькой и сырой. Я старалась не обращать внимание на соседнюю камеру, где началось какое-то движение и послышалось кряхтение.
— Воды, — проскрипело это создание.
Передав странной старухе миску, я спросила:
— Давно вы здесь?
— Здесь? Нет, — отозвалась она, — большую часть срока я провела в темнице в Деллор-хай.
— Большую часть срока? — медленно повторила я.
— Около пятнадцати лет.
Ого! Надеюсь, меня не ждет подобное будущее? Что нужно было сотворить женщине, чтобы ее упекли на такой длительный срок за решетку?
— Я знаю один секрет, — произнесла она, хватаясь за прутья, — страшный секрет королевского рода.
Меня окатило лавиной холодных мурашек.
— Это очень страшный секрет. Я никому не должна рассказывать его, — старуха окинула меня тревожным взглядом и юркнула в темноту.
Если меня оставят здесь на ночь, то Элина поднимет на уши весь дворец. Вряд ли это будет на пользу лорду-начальнику тайной канцелярии. Хотя, что с ним станется? Берингер обладал безграничной властью.
— Беги отсюда, беги, — донесся до меня тоненький голосочек ненормальной старухи. — Спасайся… — она умолкла, а в темнице раздались голоса и скрежет засовов.
Думаю, это по мою душу. Первым делом я увидела стражников, которые поставили напротив зарешеченной дверцы стул, и только затем человека, который опустился на этот стул и закинул ногу на ногу. Ему поднесли огниво, он закурил, затем снял перчатки и, тяжело вздохнув, оглядел меня.