— И я полагала, что он уже обзавелся женой.
— Когда он познакомился со мной, он понял, что его помолвка была ошибкой, — врала я без зазрения совести, — и расторг ее. Так что теперь он человек свободный и волен жениться на ком угодно.
Я достала из сундука свое самое нарядное платье. Я еще ни разу не надевала его с тех пор, как мы приехали в Шатель — в деревне оно смотрелось бы вызывающе-роскошным, хотя на самом деле было всего лишь элегантным. Но сейчас, собираясь в особняк Клермона на подписание договора, я не хотела выглядеть оборванкой.
— Но не на тебе же, Лора! — воскликнула матушка. — Такой брак сделает его в обществе изгоем, и он не может этого не понимать. Разница в вашем положении слишком велика, чтобы он мог ею пренебречь! Такого не бывает, понимаешь?
— Ну почему же не бывает? — улыбнулась я. — А разве у вас с папенькой было не так?
При этом напоминании Табита смутилась и покраснела.
— Твой отец был всего лишь мелкопоместным дворянином, — всё-таки продолжила упорствовать она. — А герцог Клермон — один из первых вельмож страны. Его супруга будет представлена самому королю!
— Вы полагаете, что я для этого не гожусь? — рассмеялась я, укладывая волосы и закалывая их шпильками.
Я прекрасно знала, что к тому времени, как герцогу Клермону будет вновь позволено бывать в королевском дворце, наш брак уже будет расторгнут.
Тогда и матушка уже будет в курсе всей подоплеки наших с герцогом отношений. Но я надеялась, что она не осудит меня. Вель я же старалась не только ради себя, но и ради нее, и детей, и Гертруды.
Мое воображение уже нарисовало мне красивый дом в каком-нибудь милом городке — пусть даже и в том же Альенде.
А овощи для нашего кафе мы закупали бы здесь, в Шатель, и та же мадам Дега наверняка не откажется выращивать для нас огурцы, если мы станем хорошо за них платить.