Но это мне не удалось.
— Лорейн! — услышала я голос Даррена, стоило мне оказаться в коридоре.
Я остановилась, обернулась и увидела, что ко мне спешил не только он, но и его жена.
— Дорогая Лора, ты сегодня выглядишь просто превосходно! — защебетала Чарис, бесцеремонно обнимая меня.
А когда я отстранилась и даже отступила на шаг, в ее глазах показались слёзы.
— Я понимаю, Лорейн, что у тебя есть все основания сердиться на нас, — вступил в разговор брат. — Мы с Чарри поступили дурно по отношению к вам, но в тот момент мы не могли поступить по-другому.
— Вот как? — изумилась я. — Неужели у того, что вы выгнали из дома старую мать, может быть хоть какое-то оправдание?
— Ты должна понять нас, Лора, — Чарис уже забыла про свои слёзы и теперь как могла помогала своему супругу. — Ты же знаешь, что ваша матушка, к сожалению, не благородного происхождения. И ее пребывание в нашем доме лишало будущего и нас с Дарреном, и наших детей. Наши соседи никогда не приняли бы ее в свой круг. Таковы законы светского общества!"
"— Значит, это очень дурное общество, если оно заставляет детей отрекаться от своих родителей.
Выражение, появившееся на их лицах, позволило мне сделать вывод, что этого так и не произошло, и что их надежды стать ровней спесивым аристократам, что прежде отвергали их, так и не сбылись.
— Не зазнавайся, Лора! — вдруг прошипела Чарис. — Ты думаешь, мы не знаем, что всё это — твой титул, эти бриллианты в ушах и твой наряд — не настоящие?
— Да-да, дорогая сестра, — поддержал ее Даррен, — нам кое-что рассказали тут, в бальной зале.
Он говорил всё это с такой злостью, что я опешила и не сразу нашла что сказать в ответ. И как раз тогда, когда я подбирала нужные слова, я услышала за своей спиной холодный голос герцога Клермона:
— Вы полагаете, сударь, что брак с герцогом пагубно влияет на репутацию вашей сестры? Мне кажется или вы в самом деле пытались нанести нам с супругой оскорбление?
Даррен сразу сгорбился, побледнел, а Чарри затряслась, словно ее била лихорадка.