"
"— Он расторг помолвку!
Гертруда охнула и погладила меня по плечу. Даррен нахмурился. А по лицу Чарри пошли красные пятна.
— И ты позволила ему это сделать? — возмутилась она. — Ты должна была воззвать к его совести и заставить выполнить обещание. Вы были помолвлены, и у него есть определенные обязательства перед тобой. Он не может не понимать, что своим решением ставит тебя в неловкое положение! Что станут говорить в обществе?
Меня мало волновало то, что будут говорить в обществе, но если бы я произнесла это вслух, она бы меня не поняла.
— В твоем возрасте у меня были уже двое детей! — сказала она. — Пройдет еще пара лет, и в твою сторону не посмотрит ни один уважающий себя мужчина. Ты так и останешься старой девой, несмотря на всю свою красоту. А всё потому, что твой отец отвергал всех женихов, которые к тебе сватались. Один казался ему недостаточно благородным, другой — не слишком умным. Ты как младшая дочь была его любимым ребенком. Он считал, что ты заслуживаешь лучшего. А теперь ты останешься ни с чем и вынуждена будешь выйти замуж за какого-нибудь мельника или кузнеца, — она содрогнулась при этой мысли.
И кажется, не только она, потому что ее муж помрачнел еще больше.
— Если вы позволите Лорейн остаться в вашем доме, у нее будет больше шансов выйти замуж за достойного человека, — тихо сказала матушка. Она впервые за этот день подала голос, и едва это случилось, все остальные как по команде замолчали. — Даррен, я не прошу ни за себя, ни за Гертруду, но позаботься хотя бы о своей младшей сестре!
А вот теперь я едва не расплакалась.
Я заметила, что Даррен и Чарис переглянулись. Наконец, Чарри кивнула, и ее муж сказал:
— Хорошо, матушка. Лорейн может остаться у нас.
\Он кинул подачку с барского плеча и теперь явно ожидал от меня благодарности. И все сидевшие за столом смотрели сейчас в мою сторону.
Я отложила приборы, поднялась из-за стола и поклонилась старшему брату.
— Даррен, Чаррис, благодарю за доброту! Но вынуждена отказаться от вашего любезного приглашения. Я уже приняла решение — я поеду с матушкой и сестрой.
Мне невыносимо было думать, что я останусь в этом душном доме среди людей, для которых важней всего было мнение спесивого, жестокого к слабым общества. Нет, я не хотела иметь с ними ничего общего.