Но… у меня есть человек, который делает мне приятное и мне вполне хватает его внимания, — вздохнула я и добавила: — Я наберу тебя, как вернемся в город.
Попрощавшись с ним, я вернулась в квартиру и принялась кормить Софу обедом.
Романов в последнее время совсем не похож на себя. Не пойму: то ли он действительно изменился и научился сдерживать свой пыл, то ли на него так повлиял тот разговор и теперь он боится, что я не подпущу его к дочери?.."
"После той потасовки с Кириллом я провела с ним о-очень серьезную беседу.
Объяснила на пальцах, что если он желает видеться с Софой, то ему придется соблюдать ряд правил.
Первое: никаких разборок и драк.
Второе: все встречи (пока Софа маленькая) будут проходить только в моем присутствии.
Третье: он должен зарубить себе на носу, что отныне нас связывает только дочь. У него — своя жизнь, у меня — своя, и он в нее не лезет!
Он согласился на все мои условия, но… Романов был бы не Романовым, если б не делал попыток поговорить со мной о той ситуации с Машей и обо всем, что он осознал за это время.
Я же в свою очередь старалась тут же пресекать подобные разговоры. Его раскаяния и извинения ничего не решат — пустая болтовня.
Да, я не слепая и замечаю, как он смотрит на меня. Вижу сколько тоски в его взгляде, и сколько боли. Артем выглядит точно так же, каким был после смерти отца. Он стал суше, глаза впалые, взгляд словно безжизненный.
Не нужно никаких слов о том, что он сожалеет обо всем, что с нами произошло — все написано на его лице, это слышно в его надломленном голосе, это видно в каждом его взгляде, обращенном ко мне.
И только с Софой он становится совсем другим, оживает рядом с ней, что ли…
Он приезжает к ней по три-четыре раза в неделю, и, как правило, проводит с ней пару часов в комнате.
Надо признать, они отлично ладят. Когда Артем с ней, из комнаты только и слышен радостный визг и смех дочери, там постоянно гремят игрушки, играет музыка.
Кирилл всегда заранее знает, когда он приедет и старается в этот момент быть дома — слишком ревностно относится к появлению моего бывшего мужа.
Один раз, приехав домой и увидев в коридоре его ботинки, пнул их в сторону кухни — до чего был не в себе от ревности и злости.
— Не можешь его видеть, так давай он будет приезжать, когда тебя нет дома?! — предложила я в тот же вечер.
— Этого еще не хватало! — фыркнул Кирилл.
— Тогда не делай такое кислое лицо. София — одна на всех.