— Здесь хватит на операцию и прочие расходы, — положив пакет на стол, сказал он и добавил: — И… я заложил сюда стоимость проживания для Артема.
Это было после того, как я уже вернулась от отца с нужной суммой и уже не нуждалась в этих деньгах. Но этот поступок я запомню, как и все хорошее, что у нас было с ним.
В этот же вечер Кирилл собрал свои вещи и очень долго прощался с Софой в комнате.
А со мной он еще какое-то время продолжал быть на связи.
Звонил, чтобы поинтересоваться, добрались ли мы до Тель-Авива, обеспокоенным голосом спрашивал, как Софа перенесла свой первый полет на самолете.
Помню, как он шумно выдохнул в трубку, услышав, что операция была успешной.
Знаете, очень сложно описать словами, что я сейчас чувствую к нему. Но одно могу сказать наверняка: когда ты побываешь на границе между жизнью и смертью, в определенный момент понимаешь, что нужно помнить в людях добрые поступки, совершенные ради тебя, и уж точно не стоит тратить свою единственную жизнь на нервы и обиды и за прошлое.
Забыть о его ворчаниях за разбросанные игрушки и продукты, купленные мною впрок, закрыть глаза на его безустанную привычку раскладывать все по полочкам и медлить тогда, когда время идет на часы.
Все это нужно просто взять и отпустить в небо, улыбнуться своему счастливому будущему и больше никогда не оглядываться назад.
Сердце — оно одно.
Я повернулась к Артему, который спал на соседнем кресле. Одной рукой он обнимал Софу, другой — даже во сне крепко сжимал мою ладонь.
Прерывисто выдохнула, вспомнив, как он сотню раз клялся в Израиле, что больше никогда не предаст меня и что его сердце целиком и полностью принадлежит нам с Софой и… невольно сжала его руку.
Откинувшись на спинку кресла, я закрыла глаза.
«Готова ли я поверить ему? Готова ли впустить в свою жизнь и не бояться, что однажды снова окажусь обманутой?..»
На эти вопросы ответов нет. Пока…
Одно знаю наверняка: я не буду торопиться с решением. Жизнь сама расставит все на свои места.
*«Бен-Гурион» — аэропорт Тель-Авива.
Глава 45. Полусухое вино, полураздетая барышня
Артем
Три недели спустя
К десяти вечера вся эта шумиха в ресторане изрядно поднадоела.