Ведь любой стресс может запустить необратимый процесс. А я догадывалась: как только Романов узнает о беременности, стрессов будет вагон и маленькая тележка.
Это ж такой долгожданный ребенок, я так ждала его, столько молилась, чтобы стать мамой, и не готова его потерять из-за того, что заново придется выслушивать все болезненные оправдания в духе «я не хотел», «такого больше не повторится».
Вспомнила, как Иван, уходя, сказал: «Все вроде бы в тебе есть, Алис. Ты красивая, добрая, домашняя, верная, но… Как бы это помягче… Нет в тебе какой-то изюминки, что ли».
Вот так…
Все во мне видят домашний очаг, уют, верность, но, видимо, для счастливой семейной жизни этого недостаточно.
Изюминки, видите ли, нет.
Артему, видимо, тоже ее не хватило. Зато Маша, небось, одна сплошная изюминка!
Какие недостатки видит во мне Романов, даже слушать не желаю. Я эту изюминку по сей день вспоминаю и до сих пор не могу понять, что же во мне не так?
Вспомнила, как Артем побелел, когда я сказала, что отец ребенка Кирилл.
Я знала, что в драку он не полезет, иначе тут же вылетит со службы как пробка. Все уличные разборки он всегда решал словами. А сегодня даже и слов не нашлось. Схватил Кирилла за грудки и, сжав губы, сплюнул рядом с его ногой.
«Моя бы воля, я б тебя прямо здесь в асфальт закатал, мразь!» ― резко отпустив его, перевел пылающий взгляд на меня. Его грудь вздымалась, лицо раскраснелось.
― И давно это у вас?
Кирилл в этот момент встал рядом со мной, словно отгораживая от Артема.
― Какая разница, Тем. Я ж тебя не спрашивала, как давно ты изменял мне со своей Машей, ― холодно ответила я.
― Я тебе уже говорил, что… ― Он резко замолчал, просверлил сначала меня многозначительным взглядом, затем Кирилла. ― Хотя, это уже неважно. Действительно, о какой семье может идти речь, если ты, пока я был в командировках, шлялась с этим, ― он с презрением кивнул на Кирилла и горько усмехнулся.
Он достал из кармана звонящий телефон и прежде чем ответить на звонок добавил:
― Будет тебе развод!
Напоследок окинул Кирилла брезгливым взглядом, развернулся и пошел к машине."
"Я еще около минуты смотрела на цветы, лежавшие в луже, и не могла выдавить ни слова.
Не помню, как попросила Кирилла оставить меня. Даже не извинилась перед ним.