Кирилл только открыл рот, чтобы явно возразить мне, как нас стремительно обогнала машина Артема.
Он проехал несколько метров вперед и резко развернулся, окатив дорогу фонтаном из снега.
Кирилл включил левый поворотник, чтобы объехать его по встречной.
— Остановись! — скомандовала я.
— Ты хочешь поговорить с ним прямо здесь — на трассе?
— Останови машину, Кирилл! — повторила я и, прищурившись, злобно посмотрела на машину Романова.
Кирилл нехотя свернул на обочину и заглушил мотор.
Я застегнула шубу, уверенно тряхнула волосами и открыла дверь. Кирилл тоже открыл свою.
— Останься в машине, — попросила его. — Хочу поговорить с ним с глазу на глаз.
— Алис, я пойду…
— Кирилл! — прикрикнула я. — Прошу, останься с Софой. — Я обернулась на спящую дочь и, набрав полную грудь воздуха, вышла из машины.
Артем тоже вышел, увидев меня. Выпрямил плечи, расставил ноги в стороны, сунул руки в карманы куртки — его любимая поза, когда предстоит выяснять отношения.
Я шла к нему быстро и уверенно.
Мне есть, что сказать. Ох, кто бы знал, сколько всего я хочу сказать ему!"
"«Ишь ты, примчался! Разозлился, что скрыла от него дочь! По судам он меня затаскает! — испепеляя его взглядом, ругалась мысленно я. — А что ты хотел, милый? Чтобы после всего, что ты натворил, я, узнав о беременности, примчалась обратно под твое крыло и предложила начать все заново?»
Я кипела от ярости.
Что ж, раз приехал, то готовься ответить за все мои похеренные нервы, гаденыш!
Остановившись напротив, вздернула подбородок.
— Хочешь получить ответ на свой главный вопрос? — спросила я в лоб и, не дожидаясь, выпалила: — Да, МОЯ дочь зачата от тебя, Романов!
Он изменился в лице, опустил напряженные плечи, зашевелил губами, словно пытаясь что-то сказать.
— У нас много лет не получалось, но бог послал мне ее в последний момент, как награду за все, что я от тебя натерпелась, — продолжила я. — Софа — единственное светлое и чистое, что осталось от наших отношений. Спросишь, почему я скрыла ее от тебя?
Я скрестила руки на груди, прищурилась. Романов смотрел на меня с немой злостью. Ему явно не терпелось узнать ответ на этот вопрос.