Банкир в очередной раз посмотрел на часы. Тимохин приехал полчаса назад. Все должно было свершиться...
Убивать трудно. Не только самому всаживать пулю или нож в тело жертвы, но и отдавать приказ... Библейский принцип «не убий» изначально заложен в каждого человека. И если бы все шло так, как задумано Всевышним, на земле должно было царить всеобщее братство и человеколюбие. Но отдельные особи в силу общего дегенератизма, примитивности, жадности, жестокости или высокого чувства долга и специальных тренировок успешно преодолевают этот запрет.
Тимохин открыл глаза.
– Кажется, и на этот раз пронесло! – Он выпрямился в кресле, поправил узел галстука и кивнул на прибор. – Что, не отвечают?
Юмашев покачал головой.
Но в это время желтый огонек ожидания сменился зеленым: на сопряженном аппарате нажали кнопку передачи.
Вторая рация находилась в ресторанчике «Маленький Париж» во внутреннем кармане убитого со снятой маской. Десять минут назад сюда прибыла милиция. Поскольку в голове у парализованного страхом Самвела гвоздем сидела ужасная мысль о расстрелянном майоре милиции, только про Шипулина он и сказал дежурному, но этого вполне хватило для того, чтобы на место происшествия выехало руководство Центрального РОВДа. Но рядом с Шипулиным лежали еще четыре трупа, а заглянув в кабинет, Савушкин увидел торчащие из-под стола ноги еще двух убитых.
Симаков, Савушкин и Рожков сгрудились возле убитого коллеги. По паркетному полу с пяти сторон текли ручейки крови, кое-где они пересекались, превращая обычный паркет в мозаичный. Сильно пахло вареными раками.
– Вон дырочка в полу, – заметил остроглазый начальник УРа.
– Хватит болтать! Объявить «Перехват», вызвать группу, сообщить прокурору, на улице выставить оцепление! Да в РУОП сообщите! Ивану Васильевичу я сам доложу.
Перед вышестоящими за подобное ЧП отчитывается начальник райотдела.
Угрюмый Симаков достал из-под длинного кожаного пальто аппарат транковой связи и принялся нажимать попискивающие кнопки с цифрами прямого телефона начальника областного УВД.
– Убери этих! – Он зло мотнул головой в сторону оцепенелых Ашота и Самвела, будто именно они и были виноваты во всем.