У Лапина было около трех минут. Возле спального вагона плотно сдвинулась компания провожающих.
Спрятавшись за ними, он нагнулся и быстро нырнул под вагон. Запахло креозотом, холодным железом, дымком разгорающейся печки и вымытым туалетом.
Спиной он несколько раз зацепился за какой-то шланг и выступы днища, но нырок закончился, и он благополучно выпрямился на второй платформе. Следующий путь был свободным, на третьем тоже стоял состав, пришлось опять нырять, далеко сзади послышался крик: «Украли деньги! Держи вора!» С четвертого пути отправлялся товарняк на юг, он вскочил на тормозную площадку, подавил инстинктивное желание задержаться и выбраться из города столь же примитивным, сколь и опасным способом, спрыгнул, пока состав не набрал скорость.
Железнодорожные пути закончились, впереди поднимался довольно крутой склон западной части города. За ним располагался район, называемый в народе Тиходонск-гора. Частный сектор, плотная застройка, узенькие кривые улочки. Сзади доносились крики разворачивающейся погони.
Ярко светила полная луна, утоптанный снег казался бледно-голубым, ботинки скользили, то и дело Сергей падал на четвереньки и по-собачьи преодолевал особенно крутые участки. Острые льдинки кололи замерзшие ладони, сильно колотилось сердце, пересохло в гортани. Сказывалось долгое отсутствие тренировок. Утешало одно: впереди не ждут засады, никто не станет блокировать Тиходонск-гору, оцеплять район, устраивать прочесывание и проводить облавы.
Самый трудный участок остался позади, он остановился, перевел дух и осмотрелся. С высоты обрыва открывался хороший обзор. На такой дистанции двуногих существ видно не было, связанные с ними суета и нервозность растворились в пространстве, осталось только монументальное, прочное и основательное, уменьшенное расстоянием, как перевернутым театральным биноклем.