В глазах Мельникова плеснулся страх, и обостренным восприятием Рожков понял, что это ряженый, скорей всего из бывших ментов, знающий основы службы.
– Кто у вас командир?
– Что?
Командир полка недавно сменился: Поляков уехал на учебу, на его место назначили начштаба.
– Командир кто?!
– А-а-а... Поляков...
Рука лжемилиционера выскочила из кармана с крепко зажатым пистолетом, но побеждает тот, кто раньше начал, а Рожков уже давно держал противника на прицеле.
– Та-тах! – оглушительно бухнул сдвоенный выстрел короткой очереди, старлея отбросило назад, на Тагирова, тот тоже охнул – прошедшие навылет пули вошли ему в грудь.
– Охерел?! В своих стреляешь?! – истошно завопил «друг» Рубена в капитанской форме.
У Рожкова помутилось в глазах. Самое трудное: разбираться на месте.
Это потом время расставит все по местам, протоколы допросов, осмотров и акты экспертиз сделают картину ясной. А когда своей рукой застрелил двух человек, и еще непонятно – преступники они или ни в чем не повинные люди, боевой пыл быстро остывает.
– Бах! – гулко ударило откуда-то снизу. Это «санитар» палил с пола.
Пуля просвистела у носа майора, он шарахнулся назад, но стрелять больше не мог, палец свело судорогой запрета.
– Ложись! – заорал сзади Макаров. «Кипарис» стреканул над головами, Эльяс и Мирза присели. Кондрат лихорадочно щупал в кармане гладкий овал гранаты, но вытащить пока не решался и только свел вместе усики чеки.
– Бах! Бах! – открыв огонь, «санитар» уже не мог остановиться, хотя непонятно было – в кого он целится: шагнувший назад Рожков ушел с линии огня.
– Ложись, гады! – истерически заорал он и вкатил очередь в живот второму «санитару». Тот рухнул рядом с трупом рыжей девчонки, засучил ногами и вытянулся во весь рост. Первый «санитар» выстрелил в очередной раз и промахнулся, в следующую секунду струя свинца достала и его.
– Сдаюсь, не стреляй! – Эльяс рухнул на колени и сложил руки на затылке. Его примеру последовали Али и Мирза."
"– Ложись, всех перемочу! – чувствуя, что наступает психологический перелом, зарычал Макаров.
Упал на колени Гуссейн, за ним «капитан», потом еще двое, последним плюхнулся на пол Кондрат. На миг его руки сошлись на уровне живота и тут же разъединились.