От резкого рывка голова качнулась назад, на миг он потерял ориентировку – показалось, что тело не взлетает, а падает. Но это чувство тут же прошло. Далеко внизу в сплошном мраке отчетливо выделялся вишневый огонек. ""Трое, – неизвестно по каким признакам безошибочно определил он. И с облегчением понял:
– Прошляпили!"" Не подняли головы, не среагировали на неожиданный светлый силуэт, вопреки законам природы летящий вверх. Ветер подхватил шар, упруго погнал к границе. Выстрелов не было. Только странный звук появился вдруг.
Та-та-та-та... Неужели вертолет? Нет, скорей «кукурузник». Но откуда здесь «кукурузник»? Они вообще по ночам не летают...
Та-та-та-та... Переполненный мочевой пузырь причинял неудобства, казалось, что сдавливающий тело снизу ремень вот-вот выдавит его содержимое. Та-та-та-та...
* * *Проснувшийся Карданов-Лапин понял, что это тарахтит дизель. Он лежал на узком деревянном рундуке, укрытый собственной дубленкой, и прижимался к мелко вибрирующему борту, от которого ощутимо тянуло холодом. Больше в кубрике никого не было.
Мочевой пузырь не перестал причинять беспокойство и после пробуждения. Гальюн оказался совсем крохотным, с клепками на железных стенках и мутным кривоватым зеркалом. Лапин подумал, что обречен смотреть в кривые зеркала до конца своих дней. Но выглядел он, как ни странно, совсем неплохо. Не только потому, что накануне почти не пил: привычный облик излучал не свойственную ему раньше энергию и говорил о скрытой силе.
Он прошел в рубку. Толян стоял на руле, Иван был в трюме, у дизеля.
– Очухался? – усмехнулся рулевой. – Наконец-то! Только не пойму – с чего? Ты вчера и не очень-то...
Сам Толян не выглядел красавчиком: красные глаза, опухшая небритая физиономия. Но, судя по всему, это состояние было привычным – штурвал он держал уверенно. За окном, совсем рядом, проплывал пустынный заснеженный берег.
– Вишь, какой у меня фарватер! – ворчливо продолжил рулевой. – А ты хотел ночью идти! Тут и на свету чуть колыхнешься – и приплыл!
Действительно, буксир шел по узкому каналу в темно-белесом, припорошенном снегом льду. От бортов до ледяной кромки было не больше двух метров.
– Выше пятнадцатого километра навигации нет. Зимой вообще – какая навигация? Надо на прикол становиться. Это вот мы ходим между портом и базой... Все водку пьют, а мы пашем.