Карданов сидел в первом ряду, рядом с пилотской кабиной, командир корабля знал, что на борту находится человек, чьи указания обязательны для исполнения, как только он назовет пароль, но сейчас никаких команд Макс отдавать не мог, а потому сидел молча, зажимая ногами черный «атташе», и ждал разрешения своей судьбы, как и остальные сто пятьдесят пять мужчин и женщин.
За иллюминатором змеились молнии, машину то и дело подбрасывало, сзади молились на английском и ругались по-русски. «Когда сядем, таможенники будут либеральней», – подумал Макс, хотя его, как обладателя дипломатического паспорта, это не беспокоило.
За два с небольшим года Макс уже перевез около шестидесяти «отправлений» на сумму, которую затруднился бы определить. Миллион Компартии Португалии, девятьсот тысяч – КП Греции, восемьсот тысяч – КП Израиля...
Коммунисты Эквадора, Боливии и Люксембурга получили по двести пятьдесят тысяч, Народная партия Панамы – двести, КП Мальты – сорок, а КП Непала, Лесото и партия Авангарда Сомалийского народа – по десять тысяч долларов.
Иногда операции проходили гладко, иногда не очень. В Сомали по нему стреляли из советского «ППШ», но удалось загородиться чемоданчиком, и пули устаревшего автомата не смогли одолеть титановую броню. По пути в Израиль чуть не угодил в ловушку «Всемирного джихада», точнее, угодил, но сумел вырваться прежде, чем она захлопнулась, оставив за собой два трупа бородатых арабов.
Он выполнил все задания, не позволяя кому либо себе помешать. Но сейчас на пути встала, стихия. Прудков сидел в хвосте, у него больше шансов, если он останется жив, то заберет «дипломат», по крайней мере не пропадут деньги, хотя операция провалится: Голл не примет посылку ни от кого, кроме него. Да никто и не знает ни адресата, ни контактных точек...