— Нам всем приходится чем-то жертвовать ради семьи. — Карина отрывает кусочек лепешки, долго держит его зажатым между кончиками пальцев, но так и не кладет в рот. Оставляет на блюдце. — Наиль с рождения борется: сперва с болезнью, потом за нашу с отцом любовь, потом за право жить, как ему хочется. И вот теперь, — она поднимает взгляд, смотрит на меня проницательным взглядом, — борется за тебя.
Я знаю, что борется.
И знаю, что не оглядывается на методы и способы, не устраивая шоу из своих чувств, не бравируя каждым сделанным поступком.
— С моим сыном никогда не будет просто, Ева.
Я вздрагиваю, потому что это впервые, когда Карина произносит вслух мое имя. И по ее глазам вижу, что делает это нарочно, именно сегодня, именно сейчас, добавляет в наш разговор особенную приправу.
— Знаешь, почему ему было плохо с Лейлой?"
"Это имя неприятно царапает нервы. Имя и тот факт, что Наиль до сих пор связан с этой женщиной, хоть мне хочется верить, что после нашей ночи поцелуев он все-таки поставил точку. Иначе я просто не смогу. Но как спросить его об этом, если я сама пока чужая жена?
— Она делала его слабой. — На лице Карины появляется отвращение. — Хотела переиначить в того, кем он не был готов стать.
Я пожимаю плечами.
— Не готова. — Смысл врать об очевидных вещах? Я бы никогда не согласилась променять свою теперешнюю жизнь на участь безголосой содержанки.
— Но Наиль ради тебя готов пойти против обычаев. Хотя, конечно, большую их часть мы соблюдаем номинально. — Карина улыбается, взглядом давая понять, что «вскрыла» для меня тайну. Тайну, о которой мы обе прекрасно знаем. — Он защитит тебя и дочь любым способом, Ева, пойдет против наших обычаев и порядков.