Мир замер, закристаллизовался, покатился в пропасть. Перестал существовать. Рамки размылись.
Остались лишь прикосновения…
Страстные. Жгущие. Лишающие воли и рассудка.
Игнат вдавливал тело Дианы в своё, поглощая её губы своими. Облизывал, захватывал, надавливал. Покусывал. Требовательно просунул язык между её губ, толкнулся вперед. Диана, чтобы устоять, вцепилась в плечо Игната, интуитивно забравшись ему под куртку.
Она снова чувствовала его…
Его тело. Запах. Его всего.
В голове взорвались миллиарды мельчайших и невидимых атомов, закружились по телу.
К черту все…
Вот пусть попробуют ей сказать, что мужчина может целовать женщину с такой оглушающей страстью, едва ли не первозданной дикостью, на мосту, на виду у прохожих, лишь потому, что ему приспичило! Она ни за что не поверит!
Игнат не нежничал. Не то простонав, не то прорычав что-то ей в губы, он снова завладел ими, прикусывая и лаская одновременно. У Дианы от его близости закружилась голова.
Мамочки…
Мужчина оторвался от неё так же резко, как и набросился. Тяжело, рвано дыша, он сделал шаг назад, а потом порывисто полшага вперед, по факту так и оставшись стоять в неприличной близости от Дианы. Та снова заморгала, пытаясь вернуться в реальность.
– Какого черта ты творишь, Принцесса? – негромко и очень сурово спросил Игнат, буравя её взглядом.
Ей показалось, или выражение серо-зеленых глаз изменилось? Из них как будто ушла тревога.
– Я? А какого черта ты творишь, Давиров? – негромко отзеркалила она его же вопрос.
"– Не зли меня, девочка, – мужчина для пущего убеждения предупреждающе покачал головой. – Я и так на грани. Поверь.
Она, может, и готова с радостью поверить. Ей бы ещё рассказали, что происходит. Ввели, так сказать, в курс дела.
– Да неужели? Давиров, я вижу, что ты немного пьян, и готова списать некую… эээ… порывистость на твоё состояние, но тебе не кажется, что ты перегибаешь палку?
Она ещё не отошла от его поцелуя.
Как и он.
Его взгляд то и дело опускался к её губам, которые сразу же начинало покалывать.
– Где твой телефон?
Её вопрос он проигнорировал.
Диана могла бы встать в позу. Тогда они снова поругаются. По меньшей мере, подискутируют.
Ей этого не хотелось. Истосковавшаяся душа стремилась к теплу.
– В машине.
– Почему он не работает?
– Сломался, наверное.
– Как сломался?
Вопросы сыпались из Давирова, как из рога изобилия.
– А я откуда знаю, Игнат? Он в какой-то момент погас и всё. Сдох.