Дрожа от нетерпения, от переполняющего тело желания, Диана обвила крепкую шею Игната и прижалась к нему плотнее. Ему не понадобилось вторично уточнять, где у неё спальня, он безошибочно определил сам.
Положив Диану на прохладные простыни, он принялся её раздевать. Она не протестовала. Раздев до трусиков, Игнат навис над Дианой и глухо сказал:
– Люблю тебя, Диана… Тимуровна.
Девушка, уловив специально выделенную паузу, приглушенно засмеялась и потянулась к мужчине в жажде прикоснуться к его обнаженному торсу и плечам.
Его признание отозвалось звенящим, радостным звоном.
Любит… Любит!
И она.
– Я тоже тебя люблю, Игнат… Русланович.
Глаза Игната довольно заблестели. Заиграли новыми красками. Теплом. Из них, наконец, ушла злость, которая немного смущала Диану и вызывала сомнения.
– Точно?
Его рука коснулась ключицы Дианы, замерла и лишь через несколько ударов сердца девушки поползла вниз.
– Точно. И… Игнат, мы можем не спешить…
Рука остановилась, Игнат нахмурился.
– Не понял.
Диана порывисто вздохнула, отчего рука мужчины задела сосок. Девушка порывисто втянула в себя воздух. Потом ещё раз и ещё.
– Я имею в виду, что… Наш разговор. Ты только что развелся, я – тоже. Необязательно жениться и… Ай!
Игнат непостижимым быстрым образом перевернул её на живот, рванул на себя, ставя на колени и вздергивая попой кверху. Диана не успела возмутиться и понять, что он задумал. Его зубы впились в ягодицы девушки, оставляя следы.
Куда там!
Стоило давно уяснить, что если она попала в руки Давирова, то вырваться из них практически невозможно.
– С какой стати, Принцесса?
Атмосфера между ними приобрела другие оттенки. Почти обнаженная Диана, стоящая попой кверху, и Игнат, нависающий над ней сзади, тяжело дышащий. Почти одетый.
Он оглаживал её ягодицы, смещая кружево трусиков в сторону. Оно мешало ему любоваться открывшимся видом.
– Игнат, я не хочу, чтобы ты думал, что я форсирую события, – её тонкий голосок задрожал. Игнат точно знал, что она сейчас смущается, но его отважная девочка готова продолжить диалог. Это правильно. Так и должно быть. – Мне главное, что мы вместе. А брак – это… Ай!
Он шлепнул её игриво, не больно.