Слишком много неопределенностей в моей жизни и вопросов.
— Так и будешь там стоять словно статуя? — немного с насмешкой спрашивает он. — Иди ляг, я не кусаюсь, можем сделать границу из подушек.
— Нет, все нормально, — сглатываю подступивший к горлу ком и все же возвращаюсь на облюбленную сторону постели. Ложусь на самый краешек. Натягиваю одеяло до подбородка. Смотрю в потолок. Максим выключает ночник, ворочается и затихает. Я прислушиваюсь к его тяжелому дыханию, которое выравнивается уже через несколько минут, и сама не замечаю, как засыпаю.
Я с трудом заставляю себя разлепить глаза, сил встать нет, не сразу вспоминаю о том, что в квартире кроме меня есть еще кто-то. И этот кто-то прямо сейчас спит, тесно прижавшись ко мне, и дышит в затылок.
Спросонья я почему-то решаю, что это мой Максим, поэтому устраиваюсь удобней и трусь об его тело, а потом на мужской руке, которая обнимает меня, замечаю татуировку и вздрагиваю.
Я выжидаю, когда мужчина вновь забудется крепким сном, и спешу покинуть спальню.
Тимур ещё спит. Я любуюсь сыночком, осторожно беру его на руки и иду в кухню. Стараясь не шуметь, развожу детскую смесь, Тимур же, словно почувствовав это, открывает глазки и начинает тихонько похныкивать.
Я иду в гостиную, сажусь в кресло и наблюдаю за тем, как смешно морщит носик сын, как ест, прикрыв глазки, а потом вздрагиваю, когда замечаю в дверном проеме Максима. Как долго он стоит здесь и наблюдает за мной?
— Доброе утро, — кивает он и идёт в мою сторону. — На улице все засыпало снегом, так что мы застряли в доме на неопределенное время.
— Да, я выглядывала в окно, — поджимаю губы я. — Прости, что так получилось."
"— Хватит извиняться. Получилось как получилось, уже ничего не изменить.
Сердце пропускает удар от его слов. Я протягиваю руку, забирая телефон. Можно не снимать блокировку экрана, сообщение и так высвечивается.
«А что с ним могло стучиться-то? Вроде жив-здоров, скоро должен вернуться из рейса твой Макс».
Ответ Алексея выбивает весь воздух из моей груди.