Аскель бросился ко мне, не обращая внимания на своего брата, который наградил его неодобрительным взглядом.
— Стефания, — прошептал Аскель, пытаясь поймать меня за руку. — Прости меня… Я… Я не знаю, что на меня нашло…
Аскель сделал глубокий вдох. Я увела руку за спину.
А потом стиснула зубы и присела в кресло. Заламывая пальцы, я смотрела на Аскеля.
На спинке кресла послышался шелест. Рука Розена скользнула по бархату, а я ощущала его присутствие.
— Я действительно не знаю, что на меня нашло, — простонал Аскель, глядя на меня несчастными глазами.
Он простонал и прижал руку к своему лбу. Он словно смазал себе лицо, опуская руку вниз. Пока его рука не остановилась его губах. Сквозь пальцы виднелись приоткрытые губы, которые хотели что-то сказать… Он отдернул руку. Губы превратились в тонкую напряженную ниточку.
— Я знаю, что так не должно было быть, — продолжил Аскель, глядя на меня собачьими глазами.
Он покаянно опустил голову, а внезапно встал на колени и посмотрел на мою руку. Я сжала кулак, но Аскель взял меня за руку и поднес мою руку к своим губам, а потом прижал ее к своему лицу.
— Я понимаю, как это было низко с моей стороны… Я напугал тебя… Сделал больно… — шептал он в мою ладонь. — Прости… Прости меня…
Он покрывал поцелуями мою холодеющую руку.
— Если бы можно было как-то искупить вину, я бы… все сделал…
— Лучше скажи, — произнесла я.
— Боюсь, что я точно не помню, — сдавленно прошептал Аскель, тяжело вздыхая. — И я не могу тебя обнадежить…
Голос его сел. Он закрыл глаза и вжался в мою руку, снова целуя ее.
— Больше всего на свете я люблю тебя, — прошептал Аскель, покрывая поцелуями мою ладонь. Позади меня послышалось предупреждающее покашливание.
Аскель поднял покрасневшие от слез глаза на брата.
— Да, но это правда! — простонал Аскель, нервно улыбаясь, не давая мне вернуть руку на подлокотник. Аскель удерживал ее. — Правда! Правда, Розен! Для меня нет никого дороже, чем она! Ты заставил меня жениться на леди Кэтрин! Ты изначально был против свадьбы со Стефанией! Как только я приехал, рассказал тебе о ней, ты сказал, что рад за меня. Но как только я стал рассказывать о ней чаще и показал тебе ее портрет, ты почему-то изменился.