А потом писали слезливое письмо о том, что не могут приехать по причине болезни любимой тетушки, которая умерла еще три года назад.
Взгляд брата следил за мной, а я расправила плечи, шагая к алтарю, украшенному белыми розами.
За алтарем стоял жрец. Он был скучен до безобразия. К тому же у него не было кота. Торжественная церемония при свечах показалась мне такой постной после головокружительной церемонии в каком-то склепе.
Я даже прослушала половину, вспоминая, как описывал наш поцелуй Бесподобный Барнс.
Внутри была тревога. Я осматривалась по сторонам, в надежде, что наша свадьба положит конец проделкам призрака. И каждое мгновенье ждала подвоха или катастрофы.
Кольцо с гербом скользнуло по моему пальцу, а я осторожно надела кольцо на руку Розена.
— А теперь жених может поцеловать невесту! — сухо произнес жрец, а мы соприкоснулись губами.
Это был тот поцелуй, который разрешался этикетом. Но в нем я чувствовала такое же напряжение, словно вот-вот что-то должно случиться…
Светильники мерцали, а музыка звучала, создавая волшебную атмосферу.
“Да брось ты!”, - повторяла я себе. — “Призрак, небось, уже сидит где-нибудь в темном уголке, обняв колени и проливая слезы! А ты тут грузишься просто так! Наслаждайся! Это бал в твою честь!”.
Мне стоило неимоверных усилий расправить плечи и постараться думать о хорошем.
“Даже церемония прошла без сучка и задоринки!”, - твердила я себе. — “Не считая момента, когда жрец забыл о чем хотел сказать и подсмотрел в книгу.
Я решила наслаждаться счастьем, которое внезапно свалилось на мою голову.
— Поздравляем!!! — слышалось со всех сторон.
Хм… На балу тоже можно найти какую-то прелесть, если не задумываться о том, что о тебе думают гости!
Послышался первый звук скрипки. Протяжный и нежный, словно музыка решила вздохнуть перед тем, как заиграть.
Рука Розена легла на мою талию, а мы закружились в первом танце. Мы кружились по доблеска начищенному паркету.
“У меня в животе поселилась огромная толстая бабочка!”, - подумала я. — “И она дергается в тот момент, когда мое платье касалось его одежды, а мы оказывались так близки, что я чувствовала его дыхание.
Среди гостей, я видела Аскеля. Он стоял в тени, а его глаза сверкали ревностью.