Я тебя прошу: собери, пожалуйста, вещи сегодня. И уйди тоже сегодня.
– Куда уйти? – не понял он.
– К Анжелике.
– В каком смысле?
– В прямом. Вы вместе едете отдыхать? Вот вместе и поезжайте. И возвращайтесь тоже вместе. И живите вместе. Впрочем, это уж как вы там сами сочтете нужным – вместе вам жить, отдельно… Но ко мне, пожалуйста, больше не возвращайся.
Глава 9
«Она всегда была наивная. Просто удивительно! Она всегда, с самого детства, была серьезная, разумная, здравомыслящая – и совершенно наивная.
Татьяна Дмитриевна смотрела на свою единственную дочь и не знала, как ее утешить.
Она видела, как изменилась Оля за время, прошедшее после ее зимней болезни, – осунулась, и в глазах такая растерянность, что вместо своего загадочного, ускользающего цвета они приобрели какой-то тусклый серый оттенок.
Главной Олиной чертой всегда была даже не наивность, а прямодушие. Да-да, это было гораздо более точное слово, и именно это Татьяна Дмитриевна поняла, когда ее дочке исполнился год, если даже не раньше.
Но у нее вот именно была прямая душа – лучше не скажешь.
И как ей теперь с такой своей душою быть, Оля явно не знала. И Татьяна Дмитриевна не знала этого тоже.
Оля сидела на лавочке между еще не зацветшими розовыми кустами, и при взгляде на нее казалось, что она не сможет с этой лавочки подняться, такой придавленный у нее был вид.
"– Все время, пока собирал вещи, он мне взахлеб рассказывал, какая восхитительная эта его Анжелика. – Оля оторвала пятилистковую ладошку от розового куста и зачем-то положила себе на ладонь. – Я ушам своим не верила, когда это слушала, мама. Андрей – нет, ты только вообрази, Андрей с его умом! – называет женщину умной потому, что она в день прочитывает по книжке из серии любовных романов.
– Ты и сама прекрасно знаешь, что это, – пожала плечами Татьяна Дмитриевна. – У всех мужчин в этом возрасте сносит голову. Ты всего лишь убедилась, что исключений не бывает.
– Ну да, я это знала, конечно.