Не совсем понимаю, к чему она клонит, а потому вопросительно смотрю на Лери.
— Ой, всё. — Она взмахивает руками, её голос слегка вздрагивает, будто Валейт сдерживает слёзы. — Иди уже. Одни нервы с вами.
Бурча, Лери закрывает дверь, оставляя меня наедине с Шушем и настойчивым стуком из моей спальни.
— Шушик, милый, у меня к тебе задание, — ласково воркую я, решив оставить странности Валейт ей самой: у меня просто нет времени разбираться. — Покарауль-ка ты Мирру, хорошо?
Тихонько открываю дверь в спальню к подруге.
— Шуш, — тихо, но уверенно, докладывает мне шушарик. Разве что не салютует по-военному.
— Умничка, — шепчу в ответ и, успокоив душу, несусь к себе.
Пролетаю комнату, на ходу бросая энциклопедию на кровать. Дёргаю оконную створку и с шутливым негодованием выговариваю:
— Ты сейчас все стёкла побьёшь!
А сама с тихой радостью в сердце смотрю в лицо Рейва.
— Попрошу Арма вставить новые.
— Арм тот ещё стекольщик, — бурчу я.
Перелезаю через подоконник и попадаю в объятия Греаза. Он подхватывает меня под попой, а я упираюсь ему в плечи.
Кончиками пальцев скольжу по шраму на его щеке и хмурюсь.
— Не очень прочный у него материал получается.
— Армониан — обсидиановый, кристаллы его плохо слушаются. — Прижав мою ладонь, Рейв прикрывает глаза.
Выглядит при этом так безмятежно, что у меня сердце заходится от нежности. Через мгновение Греаз уже смотрит на меня, поймав за рассматриванием.
— Не будем судить принца строго. Он просто пытался впечатлить маму и родственников.
Рейв опускает меня на землю и переплетает наши ладони. Тянет вперёд, туда, где в центре нашего альвийского «островка» находится небольшое озеро.
— Зачем Арму это? — спрашиваю я. — Мне кажется, императрица и так души в нём не чает.
— Это не мешает заниматься Армониану самоедством.
— Только потому, что он алмазный? — Я вскидываю брови.
— Ты сама видишь, насколько наши страны погрязли в слепых приверженностях традициям. — Рейв пожимает плечами.
— Действительно, — бурчу я.