– Некоторое время назад вы вошли в наш дом, рассказали, что пропал…
По мере того как Маневин рассказывал о визите Кирилла, на лице того появлялось выражение искреннего изумления.
– Я так себя вел? – спросил он. – Уму непостижимо! Плакал? Жаловался на жизнь? Потом заснул? Поверьте, мне совершенно не свойственно такое поведение. Понять не могу, что случилось. Вот ей-богу, я нахожусь в полнейшем недоумении. Утром мы с женой выпили кофе. Потом…
Кирилл потер лоб.
– Потом я проснулся в незнакомом месте.
– Вы только не волнуйтесь, – пролепетала я.
Лицо Кирилла вытянулось.
– Вот прекрасные слова, – хмыкнул Коля, – как только слышу их, сразу понимаю: дело плохо, волноваться уже поздно, конец пришел.
– Что случилось? – воскликнул Кирилл.
– Ваш сын жив, его увезли в больницу, – ответила я, – он чем-то отравился, похоже, съел что-то несвежее.
Брови Лени поползли вверх, Все присутствующие уставились на меня. Нет бы мне замолчать, но я решила успокоить отца мальчика, поэтому продолжила:
– Или сосиска ему попалась плохого качества.
– В нашей семье не принято употреблять нездоровую пищу, – возразил Кирилл, – мы приверженцы правильного питания.
– Может, ваш сын наркоман? – резко спросил Николай. – Вы сами не увлекаетесь разными препаратами?
Кирилл судорожно всхлипнул.
– Кто вы такой, чтобы задавать такие вопросы?
Разломов молча вынул удостоверение, раскрыл его и показал отцу Вениамина.
– Полиция! – перепугался тот. – Да еще начальник какого-то отдела. Понимаю, мое появление в этом доме выглядело странно. Но у меня нет дурных привычек. Сын пьет только те таблетки, которые ему врач прописал. Что происходит?
– Как ваш мальчик попал в сарай гражданки Васильевой? – спросил Олег.
– В сарай? – повторил Кирилл.
Кирилл потер лоб.
– Память оживает. К завтраку вышла только Леся, это наша дочь, она младше брата, Веня не появился. Супруга хотела за ним пойти, но я ее остановил, попросил не ходить к сыну. Он вчера нам нагрубил, пусть сначала попросит прощения.